Госпожа Чэнь-Ши приклонилась к Фу Тинъюнь и тихо зашептала:
— Тебе ведь известно, что прежде господин Ван намеревался взять в зятья собственного племянника. Да только видел он того племянника лет пять или шесть назад, а каков он ныне — знает лишь по чужим рассказам. А ведь речь идет о судьбе родной дочери! Хоть и имелось намерение породниться, да нужно же было сначала посмотреть на самого человека. Услышав о предложении, та семья под предлогом проведывания родни вознамерилась приехать в столицу на праздник Середины осени. Нынче же семья Ван дала согласие вашему второму молодому господину, и видя, что родственники вот-вот прибудут, госпожа Ван хочет как можно скорее закрепить помолвку. Когда те приедут и увидят, что старшая молодая госпожа Ван уже помолвлена, им сразу станет ясно, что дело не выйдет. А если спросят, ответят, будто прежде и впрямь подумывали о племяннике, да встретив вашего второго молодого господина, посчитали его куда более подходящим мужем…
У Фу Тинъюнь от этих слов выступал холодный пот:
— Как же так? Я-то думала, у них всё было лишь на уровне неспешных разговоров… А ну как та семья разгневается, не затаит ли она злобу на нашего А-Сэня?
Госпожа Чэнь-Ши весело рассмеялась:
— Цюаньхуэй, ты просто не знаешь! Госпожа Ван с самого начала не желала брать в зятья племянника мужа: как говорится, по трехлетнему ребенку видно, каков он будет в зрелости, а тот мальчишка с малых лет был спесивым со слабыми и робким перед сильными. Но госпожа Ван, во-первых, родила мужу двух дочерей и чувствовала вину перед родом Ван, а во-вторых, у неё не было на примете другого достойного человека. Не будь этого, разве ж эта свадьба не затянулась бы, дожидаясь вашего А-Сэня?
Фу Тинъюнь, порассуждав, посчитала её слова разумными:
— А я-то еще удивлялась, отчего разговор о браке тянулся так долго и никак не мог решиться! Засылая сватов за А-Сэня, я ведь лишь пыталась оживить безнадежное дело!
Госпожа Чэнь-Ши от этих слов неудержимо расхохоталась.
В этот момент вошла Чжэньчжу:
— Госпожа, пришла госпожа У, принесла праздничные подарки к празднику Середины осени!
— Не рановато ли? — изумилась Фу Тинъюнь и спросила: — Госпожа У прибыла лично?
Чжэньчжу подтвердила откликом: «Да».
Фу Тинъюнь и госпожа Чэнь-Ши переглянулись.
Госпожа Чэнь-Ши с улыбкой проговорила:
— Похоже, у неё к тебе какое-то дело! Пойду-ка я, пожалуй. Госпожа Ван ждет моего ответа. Как решите с датой, сразу дай мне знать.
— Может, посидишь еще немного? — подумав, предложила Фу Тинъюнь. — Наш господин сейчас принимает гостя, я улучу момент и велю Яньцину передать ему просьбу, чтобы он сразу дал ответ?
Госпожа Чэнь-Ши на мгновение задумалась и ответила:
— Ну хорошо, придется мне еще ненадолго задержаться в незванных гостях.
Фу Тинъюнь улыбнулась:
— А я бы только рада была, если бы такой гость приходил ко мне каждый день! — И, повернувшись к Чжэньчжу, велела: — Проси госпожу У в комнату.
Чжэньчжу поспешно вышла и вскоре привела госпожу У.
Госпожа У уже знала, что у Фу Тинъюнь гостья, да и с госпожой Чэнь-Ши была знакома; обменявшись любезными приветствиями, женщины расселись для беседы.
Фу Тинъюнь с уважением сказала госпоже У:
— …Мы ведь ещё молоды и не имеем вашего опыта, госпожа У. Вы действуете столь основательно и разумно, заранее обо всём позаботившись. В самые дни праздника Середины осени вам останется лишь со спокойной душой любоваться праздничными фонарями.
Госпожа У, услышав это, тяжело вздохнула и ответила:
— Эх, домашние заботы — словно сорная трава: скосишь один покров, а тут же поднимается другой, и нет им конца! Я ведь мыслила точно так же, как и вы: пораньше отослать праздничные подарки, чтобы в день праздника отправиться с сыном и невесткой на улицу Гулоулэ любоваться фонарями. Да кто ж знал, что не успела я уладить дела с подарками, как из родных мест пожаловали родственники! Мало того, что прожили у меня дней семь или восемь, так ещё и пристали с просьбой о помощи. Я уж и не знаю, как от них отделаться, да боюсь, как бы люди не стали перешептываться, мол, разбогатела и заносчивой стала, старую родню ни во что не ставит… Вот и приходится с терпением тратить на них силы. Поистине тяжелая доля!
— Как говорится, и у самого Государя найдутся три бедных родственника, — поддерживая разговор, ответила Фу Тинъюнь. — К тому же дом господина У велик и богат, родни всякой немало, вот госпоже У и приходится тратить много сил. — И добавила: — Хорошо ещё, что это вы, госпожа У; будь на вашем месте столь нерадивая хозяйка, как я, так даже при всем желании помочь не хватило бы сил.
Госпожа У, слушая её, скользнула взглядом по госпоже Чэнь-Ши и явно хотела что-то сказать, да осеклась.
Госпожа Чэнь-Ши почувствовала некоторую неловкость, но, вспомвив, что Яньцин уже пошел к Чжао Лину, не хотела упускать случай. Сделав вид, будто ничего не заметила, она тоже вступила в разговор с госпожой У, с улыбкой проговорив:
— И то правда! В нашем доме всеми родственниками занимается свекровь. Я порой смотрю и за неё переживаю, а свекровь держится спокойно и невозмутимо, словно вода в пруду, где и рыба не шелохнется. Я искренне восхищаюсь её выдержкой! — И со вздохом добавила: — Не знаю, дождусь ли дня, когда смогу, подобно свекрови, встречать любые бури с полным спокойствием.
«Похоже, у госпожи У и впрямь есть ко мне разговор!» — мысленно рассудила Фу Тинъюнь.
Но ведь их семьи прежде не имели близких связей, о чем же госпожа У может просить её?
Ей не слишком хотелось браться за чужие дела.
Она с улыбкой шутливо отозвалась госпоже Чэнь-Ши:
— Ты что же, камнем себя возомнила, чтобы встречать любые ветры и не шелохнуться?
Госпожа Чэнь-Ши весело рассмеялась.
В этот момент в комнату, обливаясь потом, поспешно вошла старшая служанка, состоявшая при госпоже У.
Госпожа У при её виде нахмурила брови.
Служанка же, забыв о приличиях, суетливо поклонилась Фу Тинъюнь и госпоже Чэнь-Ши, а затем припала к уху госпожи У и тихо шепнула несколько слов.
Госпожа У изменилась в лице и сразу же поднялась с места:
— В доме случились неотложные дела, мне пора идти. В другой день обязательно нанесу вам визит!
Хотя служанка говорила шепотом, и Фу Тинъюнь, и госпожа Чэнь-Ши успели расслышать её слова.
Женщины быстро переглянулись и с улыбками поднялись проводить гостью:
— Госпожа У, не стоит чиниться, как освободитесь — соберемся снова!
И они проводили госпожу У за ворота.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
