Третий зять с улыбкой согласился, хотя между бровей у него проскользнула тень тревоги.
Третья сестра улыбнулась:
— Раз уж я вышла замуж в семью Шэнь, то принадлежу дому Шэнь. Если у тебя есть опасения, господин, говори прямо.
Третий зять вместе с супругой проследовал в кабинет.
— Прежде между старой вдовствующей госпожой и Старшей госпожой имелись раздоры. Нынче, когда старая госпожа преставилась, в Хуаини, подлинно, вспыхнут смуты, — иносказательно высказал супруг. — Ты возвращаешься туда с двумя целями. Во-первых, ни в коем случае не вмешивайся в эти раздоры. Во-вторых, увещевай тестя и тёщу: над ними стоят старшие братья и дяди, под ними — младшие сородичи. Даже если придётся уступить и понести малый урон, не следует ни с кем соперничать. Главное — благополучно и без помех завершить дела и вернуться. Что же до серебра, которое род Фу прежде задолжал нашему дому, полностью передай это дело в руки тестя и тёщи. Но непременно разъясни им, чтобы они не брали это на душу как тяжкое бремя: если серебро поможет им без помех уладить дела, вернётся оно или нет — не имеет значения. Если же они посчитают себя обделёнными в мелочах, скажи им прямо: пусть решают, как будет лучше, а ты выделишь серебро из наших средств и поможешь всё устроить. Пуще всего берегись, чтобы из-за богатства не дошло до брани и споров на потеху соседям.
От этих речей Третья сестра испытала и страх, и радость.
Страшилась она того, что муж предвидел имущественные раздоры между её дядями и братьями, а радовалась — его искренней любви и преданности: такое огромное количество серебра он готов был простить без колебаний…
В её глазах промелькнуло невольное беспокойство, и она с растерянностью ответила:
— Бабушка ведь только что преставилась… Неужто дойдёт до такого так быстро?
Хотя она знала, что проницательностью муж превосходит почти каждого, Хуаинь оставалась местом, где она родилась и выросла, её родовой колыбелью, и в глубине души ещё таилась робкая надежда на лучшее.
Третий зять отлично понимал её чувства.
Не увидать истинного лика горы, пока сам пребываешь среди её склонов.
Его супруга не желала верить, что её отчий дом способен пасть до такого состояния, и это было вполне естественным.
Однако ради её же блага он обязан был предостеречь её:
— Даже если нынче всё пройдёт тихо, по прошествии трёхлетнего траура столкновения неизбежны.
Третья сестра в ответ лишь глубоко опечалилась и умолкла.
На следующий день Третий зять и Седьмой зять проводили Третью сестру за ворота Фучэн. К полудню они остановились на постоялом дворе «Яньгуань» в Шилипу, чтобы отобедать.
Спускаясь по лестнице, они неожиданно столкнулись с Хао Цзяньфэном.
Тот в сопровождении нескольких мужчин в шелковых халатах, вид которых выдавал в них учёных мужей, с весёлым смехом входил с улицы.
Третий зять торопливо выступил вперёд, отдал дань вежливости и представил ему Седьмого зятя.
Хао Цзяньфэн с улыбкой представил своих спутников:
— …Это господин Чжоу из Академии Ханьлинь, это господин Чжэн из Палаты уголовного суда, а это господин Ван из Палаты императорского конюшенного ведомства… — Затем с особым уважением представил мужчину лет тридцати с квадратным лицом и густыми бровями: — А это господин Цзян, старший помощник главы провинции Шаньдун. Нынче мы как раз собрались проводить его в путь.
Получить должность четвёртого ранга в тридцать с небольшим лет, да ещё в богатом ведомстве Шаньдуна… человек явно был непростой.
Сердце Третьего зятя сжалось, однако он сохранил кроткую и приветливую улыбку и выступил с поклоном.
Прочие чиновники, услышав, что перед ними тот самый левый помощник главного цензора Министерства чинов господин Шэнь, с улыбками выступили навстречу и принялись с большим теплом обмениваться приветствиями. Двое из них даже бросили невольный взгляд в сторону, где стояла повозка Третьей сестры.
В этот миг с улицы вошёл ещё один человек.
Все невольно обернулись к дверям.
И увидели Пятого господина Фу, облачённого в траурные одежды, который, запыхавшись, вбежал внутрь.
Третья сестра, Третий зять и Седьмой зять остолбенели от неожиданности.
Хао Цзяньфэн же с сердитым видом отвернулся в сторону, делая вид, будто вовсе не замечает Пятого господина Фу.
Присутствующие здесь чиновники, даже если не знали о делах в Министерстве чинов напрямую, каждые три года проходили проверку, а потому среди них не было никого, кто не знал бы господина Фу или не ведал о прохладном отношении Хао Цзяньфэна к этому человеку.
Будь то в прошлые годы, они бы, возможно, не стали проявлять чрезмерной пылкости, но, встречаясь с сослуживцами, всё же приветливо кивнули бы господину Фу. Однако после того как сам Государь обронил о господине Фу слова «непригоден к службе», чиновничья карьера последнего упёрлась в тупик. Сейчас же он уходил в траурную отставку без надежды на повторное назначение — кто стал бы ради него вызывать недовольство Хао Цзяньфэна?
Все чиновники следом за Хао Цзяньфэном притворились, будто не замечают вошедшего, и продолжали с улыбками беседовать с Хао Цзяньфэном и Третьим зятем.
Третий зять и Седьмой зять обменялись быстрым взглядом, и на их лицах проступили горькие улыбки.
Прочие могли игнорировать Пятого господина Фу, но они, будучи зятьями, не имели на то права.
Они попросили прощения у Хао Цзяньфэна и его спутников, выступили навстречу и поклонились Пятому господину Фу.
— Как вы здесь оказались, тесть? — с улыбкой спросил Третий зять. — Прибыли проводить племянницу? Отъезд вышёл столь поспешным, что мы даже не успели вас оповестить…
Он давал объяснения, однако лицо Пятого господина Фу темнело с каждым мигом, точно перед грозой.
Поведение Хао Цзяньфэна и остальных он видел с предельной отчётливостью, и замыслы этих людей были видны ему как на ладони.
Однако обстоятельства были сильнее его — что он мог поделать?
С трудом подавив закипавший в груди гнев, Пятый господин Фу спросил:
— Разве ты не говорил прежде, что отъезд отложится на несколько дней? А я ждать не мог. Утром отправил слугу известить вас, а узнал лишь то, что вы на рассвете выехали из города. Вот я и подумал: раз уж мы оба вознамерились тронуться в путь, не исключено, что столкнёмся в Шилипу. Кто ж знал, что мы и впрямь встретимся!
Навряд ли он ехал случайно — скорее всего, услышав об их утреннем отъезде, помчался вдогонку со всех ног.
Третий зять с улыбкой посмотрел ему за спину:
— А отчего не видно брата Цзичжи?
Цзичжи было взрослым именем брата Фу Тинъюнь — Фу Тингуя.
Пятый господин Фу замялся, не зная, что ответить.
Он понимал, что Третья племянница не желает ехать с ним вместе, а потому непрестанно высылал людей следить за усадьбой в переулке Маоцзы.
Утром, едва слуга вернулся с вестью, господин Фу сразу догадался, что то был замысел Фу Тинъюнь. Ему ничего не оставалось, как оставить Фу Тингуя дома собирать вещи, а самому помчаться вдогонку.
Третий зять, окинув его взглядом, лишь укрепился в своих догадках.
Пятый господин Фу тем временем огляделся по сторонам, устремил взгляд на Третью племянницу и спросил:
— А где же Цюаньхуэй? Отчего её нет с вами?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
