Госпожа Юй услышала, что госпожа У привела с собой мужчину и просит о встрече. У неё появилось нехорошее предчувствие, а в висках начала тупо пульсировать боль. Но не принять гостью она не могла, поэтому лишь потёрла лоб и велела мамушке Шу пригласить госпожу У в главный зал.
Зять наложницы У остался ждать у внутренних ворот, а госпожа У прошла в зал.
После нескольких любезных фраз госпожа У сразу перешла к делу:
— …Я понимаю, что это поставило вас в затруднительное положение. Но вы должны подумать и о наложнице У. Она мягкая и добродушная женщина. Когда-то она была беременна сыном и уже носила ребёнка восемь месяцев, но ребёнок внезапно погиб. Если бы ваш господин любил её и переживал за неё, это ещё можно было бы понять. Но он и раньше не обращал на неё внимания, а когда рассердился, сразу заговорил о том, чтобы продать её в дом удовольствий.
— Как говорится, один день супружеской жизни стоит ста дней доброты. К тому же наложница У много лет прожила рядом с вашим молодым господином. Поступать с ней так — слишком жестоко. Как же ей после этого жить?
— Вы ведь всегда отличались милосердием и верили, что добрые дела приносят заслуги. Почему бы вам не отпустить наложницу У домой? Так вы сохраните добрые отношения между двумя семьями, а в будущем наложница У, вспоминая вас, будет благодарна за вашу доброту.
Лицо госпожи Юй то краснело, то бледнело. Она прекрасно понимала, что Юй Цзинсю несправедливо поступил с наложницей У, но за всю историю семьи Юй ещё ни одна наложница, носившая ребёнка, не возвращалась в родительский дом.
Если бы такой разговор состоялся два года назад, госпожа Юй, не раздумывая, отказала бы. Но теперь семья Юй уже не была прежней.
Её муж по-прежнему состоял во Внутреннем кабинете, однако в последние годы его постепенно отстраняли от участия во многих важных решениях. Семья У, напротив, шла вперёд очень уверенно. Теперь господина У перевели в Ведомство чинов на должность заместителя главы, а значит, в будущем он вполне мог войти во Внутренний кабинет и даже стать Великим секретарем.
В чиновничьей среде говорили: «Старых не притесняют, молодых не жалеют». Если бы карьера её сына складывалась блестяще, госпожа Юй чувствовала бы себя увереннее. Но за последние годы о его службе нельзя было сказать даже того, что она шла гладко.
Тридцать лет река течёт на запад, следующие тридцать — на восток. Кто осмелится утверждать, что он однажды не окажется вынужден просить помощи у семьи У?
Эти мысли пронеслись в голове госпожи Юй, и она уже не могла произнести твёрдый отказ.
Оставалось лишь сказать:
— Это я велела принять наложницу У в наш дом. За все эти годы она вела себя достойно, была мягкой и добродушной. Я всегда хорошо к ней относилась. Выходит, у нас с ней действительно есть судьба. Мне очень жаль отпускать её.
В её словах слышался намёк на давние события.
Госпожа У поняла, что госпожа Юй напоминает ей о прошлом, и почувствовала раздражение, но не позволила ему отразиться на лице.
Если рассматривать дело серьёзно, оно могло привести к окончательному разрыву отношений между двумя семьями. Если же смотреть на него проще, выходило, что Юй Цзинсю жестоко обращается с людьми. Ни первый, ни второй вариант семью Юй не устраивал.
Госпожа У приехала лишь для того, чтобы уведомить госпожу Юй о своём желании забрать наложницу У. Но она понимала, что вопрос не решится за один разговор и потребует длительных переговоров.
Поэтому она лишь с улыбкой сказала:
— Кто мог подумать, что всё обернётся именно так? Вернувшись домой, я ещё сказала родным, что наложница У наконец-то дождалась конца своих страданий…
Она тяжело вздохнула и с сожалением покачала головой.
Лицо госпожи Юй помрачнело.
Она заставила себя улыбнуться:
— Видно, в этом мире не всё зависит от человеческой воли…
В её голосе слышалось уклонение от ответа, и госпожа У про себя презрительно усмехнулась. Некоторое время она обменивалась с госпожой Юй ничего не значащими фразами, а затем поднялась и попрощалась.
Зять наложницы У уже успел щедро вознаградить проходившую мимо мамушку и попросить передать наложнице У весть о приезде госпожи У и его самого. Поэтому, увидев, как госпожа У выходит, он тут же подошёл к ней и осторожно проводил обратно в переулок Шицзя.
Госпожа У пригласила зятя наложницы У остаться на обед, но тот вежливо отказался:
— В ближайшие дни моя жена приедет в столицу вместе с отцом. Мне нужно отправиться в Тунчжоу встречать их.
Затем он спросил:
— Как вы думаете, не следует ли нам сходить к госпоже Чжао и поблагодарить её?
Без представления госпожи У он не смог бы встретиться с госпожой Чжао.
— Разберёмся с этим после того, как всё будет улажено, — ответила госпожа У.
Она ещё немного расспросила его о домашних делах, а затем велела личной служанке проводить зятя наложницы У.
Через два дня младшая сестра наложницы У приехала вместе с их отцом, чтобы нанести визит господину и госпоже У. Господину У они преподнесли тушечницу из камня Дуаньси с пожеланием служебного возвышения, госпоже У — пару серёжек с рубинами.
Госпожа У осталась очень довольна почтительностью семьи наложницы У и стала ещё усерднее заниматься её делом.
Фу Тинъюнь вскоре узнала о произошедшем.
Она не удержалась от усмешки и сказала А-Сэню:
— Кто бы мог подумать, что госпожа У в конце концов всё-таки вмешается?
А-Сэнь отнёсся к этому безразлично и усмехнулся:
— Наверняка она снова что-то замышляет.
— Вот как? — Фу Тинъюнь рассмеялась, услышав, с какой уверенностью он рассуждает о госпоже У. — Похоже, ты хорошо её знаешь.
— Конечно, — сказал А-Сэнь, выпятив грудь. — Я повидал немало таких женщин, как госпожа У. Двуличные, умеющие вертеться во все стороны: с человеком говорят на человеческом языке, с призраком — на призрачном…
Фу Тинъюнь рассмеялась:
— Чем же госпожа У тебя обидела?
— Чтобы прямо обидела — такого не было. Просто она мне не нравится, — ответил А-Сэнь, скривив губы.
Фу Тинъюнь громко рассмеялась. Но тут подняла глаза и увидела, как Чжэньчжу тихо входит в комнату с пустыми руками.
Её лицо слегка омрачилось.
В прежние годы к этому времени письма от Чжао Лина уже давно приходили. Но в этом году по неизвестной причине от него не было никаких известий. Несколько раз она посылала Чжэна Тетьего на почтовую станцию и в Военное ведомство Пяти армий, но там отвечали, что писем от Чжао Лина не получали.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
