«…Фэн Четвёртый внезапно выхватил клинок у стоявшего рядом Даху и замахнулся на меня, а Девятый господин подставил плечо и спас меня!» — рыдал А-Сэнь, вытирая тыльной стороной ладони нескончаемые слёзы. — «Знай я, что так выйдет, когда Фэн Четвёртый схватил меня, надо было укусить его. Он бы разозлился и убил меня…»
— Что за глупости ты говоришь! — тихо отругала его Фу Тинъюнь, осторожно приподнимая правую сторону рубахи Чжао Девятого. — Раз Девятый господин подставил тело под удар ради тебя, значит, он относится к тебе как к родному брату. Как ты можешь такое говорить? Выходит, он напрасно рисковал жизнью? Услышь тебя Девятый господин, как бы ему было больно! — Произнеся это, она невольно ахнула от ужаса.
Правое плечо Чжао Девятого было кое-как обмотано полосами ткани, оторванными от старой одежды. Кровь насквозь пропитала повязку и пятнами проступила на одежде.
Неудивительно, что он носил тёмное одеяние.
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от острой боли.
Вот почему у него было столь бледное лицо, и он так жадно пил воду.
Ещё в храме Городского стража он чувствовал себя дурно, верно?
И всё же он дал ей кинжал для защиты.
Должно быть, уже тогда он сознавал тяжесть ранения и опасался, что не сможет благополучно добраться до управы Сиань — потому и поступил так?
А она отвергла его доброту и вновь взвалила всю заботу на его плечи… Как стыдно, ведь она еще и по капризу, сгоряча, уселась на тачку… Но везти повозку требует физических сил, а у него ранено плечо! Прежде он никогда не позволял ей идти пешком, а после того случая даже не стал возражать, когда она сошла на землю — лишь потому, что рана причиняла невыносимую боль!
Фу Тинъюнь терзалась раскаянием и гневом на саму себя.
Раскаивалась в собственной слепоте и небрежности, винила себя за избалованность и капризы.
Слёзы застлали ей взор.
Теперь, когда он ранен и лежит без сознания, настала её очередь защитить его — так же, как он защищал её.
Хоть она и думала так, но прекрасно осознавала пропасть между их силами.
Что же делать?
Как найти лекаря, чтобы перевязать раны? Как увести его отсюда? Как благополучно добраться до управы Сиань?
От одной мысли об этом у Фу Тинъюнь подгибались колени.
Но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он сгинул здесь!
Он ведь так молод, перед ним целая жизнь…
Ей вспомнилась участь дядиной семьи.
Быть может, двое племянников старшего двоюродного брата, повзрослев, увидели бы свои имена в золотых списках1, стали бы чжуаньюанями, вошли бы в Высший совет и прославились как великие сановники… Но всё это развеялось как дым из-за безвременной кончины двух детей…
Она не может позволить, чтобы и его будущее оборвалось здесь!
Фу Тинъюнь изо всех сил смахнула слёзы.
Она окликнула мальчика:
— А-Сэнь, я вижу, что и Девятый господин, и ты отлично знаете эти края. Не знаешь ли, какой городок ближе всего отсюда?
— Госпожа, что вы задумали? — спросил А-Сэнь с покрасневшими глазами. — В этот бедственный год в городках наверняка кишат беженцы и уличные шайки, обижающие чужаков. Без защиты Девятого господина, даже если беженцы нас не ограбят, то уличные банды уж точно не оставят в покое!
— Я знаю! — ответила Фу Тинъюнь. — Но там, где городок, есть и лекари. Как бы то ни было, мы должны попытаться. Не оставаться же здесь до бесконечности? Полуденное солнце палит нещадно, а укрыться от зноя негде. Если Девятый господин останется на таком солнцепёке, боюсь, он совсем обессилеет. А если мимо пройдут жестокие беженцы, они точно так же ограбят нас. К тому же я вовсе не собираюсь входить в сам городок.
А-Сэнь озадаченно уставился на неё.
— Раз все беженцы стекаются в городок просить милостыню, то в храме Городского стража за пределами городка вряд ли кто-то остановился, — поведала Фу Тинъюнь свой замысел. — Мы с Девятым господином укроемся в храме, а ты сходишь в городок и попытаешься найти лекаря. Если удастся привести его — замечательно. Если нет — отправишься в управу Сиань. До Сианя отсюда всего два дня пути. Твои братья Юйчэн и Юаньбао ведь там? Чем нам вслепую тащить раненого Девятого господина дальше, не лучше ли позвать твоих братьев Юйчэна и Юаньбао, чтобы они пришли ему на помощь…
Храмы Городского стража строились даже в крупных деревнях, не говоря уже об уездных городках.
Не успела она договорить, как А-Сэнь подпрыгнул от радости:
— Ах! И как я мог забыть про братьев Юйчэна и Юаньбао! Госпожа, это отличная идея! Если они приедут на лошадях, мы за один день доберёмся до Сианя! — И добавил: — Я знаю, что в тридцати ли отсюда есть городок Линьчунь. Это единственный путь из управы Сиань в уездный город Ланьтянь. Не знаю, есть ли там лекарь, но я точно помню, что на восточной окраине есть храм Городского стража.
Фу Тинъюнь от этих слов пришла в душевный подъём:
— Ты помнишь туда дорогу?
— Помню! — ответил А-Сэнь. — Я однажды ходил туда с господином.
— Отлично! — Фу Тинъюнь поднялась на ноги. — Направляемся в Линьчунь.
А-Сэнь энергично кивнул.
Вдвоём они с трудом подняли Чжао Девятого и уложили на тачку. Один подталкивал повозку, другой придерживал. Качаясь из стороны в сторону и делая частые остановки, они лишь к наступлению темноты добрались до городка Линьчунь.
За это время Фу Тинъюнь трижды поила Чжао Девятого водой. В последний раз он в полузабытьи спросил, куда они идут.
— В городок Линьчунь, — ответила она. — А-Сэнь говорит, там людное место, возможно, удастся найти лекаря.
Чжао Девятый ничего не ответил, уронил голову набок и снова погрузился в сон. Неизвестно было, одобряет ли он её решение или просто не расслышал слов.
- Внесение имени в золотой список (金榜题名 / jīnbǎng tímíng) — торжественное обнародование имён кандидатов, успешно сдавших высшие государственные экзамены кэцзюй в императорском Китае.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
