В тот вечер она прождала до самых сумерек, пока матушка наконец не вернулась от старшего дяди.
Девушка поспешила навстречу, помогая ей переодеться:
— Что сказал старший дядя? — в её глазах и на лице читалось робкое ожидание.
— Всё-таки мы одна семья, — матушка сняла бэйцзы1 и переоделась в шелковое платье. — Твой старший дядя уже послал людей за Цзо Цзюньцзе. А старшая тётушка приструнит домашних служанок, молодых снох и прислугу, чтобы те не болтали лишнего. Так что поезжай со спокойным сердцем в обитель Биюнь, поживи там немного, развейся.
Сплетни и слухи подобны ветру — разве их остановишь?
Но раз уж старшие в семье согласились вмешаться, всё это должно вскоре утихнуть.
Она вернулась в свои покои.
Старшие служанки Итун и Юйвэй сидели в гостиной за шитьем. Младшие — Чжэлю, Цзяньцао и ещё несколько девочек — теснились вокруг них: кто помогал разбирать нитки, кто сматывал их в клубки. В комнате стоял весёлый, щебечущий гомон.
Завидев вошедшую хозяйку, девушки с улыбками поднялись и склонились в приветствии.
Она смотрела на эти знакомые, родные лица, но при мысли о дудоу, который мать бросила ей накануне, на душе становилось зябко и пусто.
Матушка когда-то учила её: муж ради блага своего клана или ради наложниц рано или поздно отдалится, и лишь эти преданные служанки, чья жизнь целиком зависит от хозяйки, разделят с ней и жизнь, и смерть, и славу, и позор. Если уметь ими управлять, они станут самыми верными и близкими людьми.
Она знала, что никогда не обижала их, и искренне не понимала, за что кто-то из них мог её предать.
Ночью она ворочалась с боку на бок, но сон не шёл.
В ту ночь дежурила Итун. Накинув платье, она подошла ближе, неся в руках светильник:
— Сяоцзэ2, что с вами?
В неверном свете пламени её глаза лучились искренней тревогой.
Она вспомнила, как совсем недавно спрашивала Итун, не хочет ли та поехать вместе с ней в Нанкин.
Тогда Итун, застенчиво опустив голову, ответила:
— Я бы хотела остаться в Хуаине.
Она тогда с улыбкой спросила:
— И кто же этот счастливец? Перед моим отъездом я непременно устрою твою судьбу, чтобы твои надежды не оказались напрасными.
Итун смущенно улыбнулась:
— Сяоцзэ его не знает, он не из домашних. Мои родители уже дали согласие. Осталось только получить дозволение Пятой госпожи.
Неужели это Итун?
Неужели она предала её ради мужчины?
Но тут же отогнала эту мысль.
Нет, только не Итун.
Итун служила у неё с семи лет. Они выросли вместе, были друг другу и служанкой, и подругой. Ей даже доверили ключи от личной кладовой — Итун была человеком, которому она верила безоговорочно. Если сомневаться в ней, то кому вообще тогда можно верить?
Тогда, может, Юйвэй?
У Юйвэй отец был горьким пьяницей и заядлым игроком. Он даже собственную жену продал ради денег на выпивку. Когда Юйвэй повысили до служанки второго класса3 и у неё появилось ежемесячное жалованье, отец стал часто приходить к ней за деньгами. Однажды, когда Юйвэй отказала ему, он пригрозил продать её младшего брата.
Предала ради денег?
И снова покачала головой.
Нет, это не могла быть Юйвэй.
Юйвэй должна была поехать с ней в Нанкин.
Если ей улыбнётся удача, молодой господин примет её в свои покои4 или даже возведёт в ранг наложницы5. В худшем случае она стала бы женой управляющего.
Сколько же нужно было ей заплатить, чтобы она отказалась от такого будущего в Нанкине?
Или Чжэлю? А может, Цзяньюй?
Едва эта мысль пришла ей в голову, как она изо всех сил мотнула головой, прогоняя наваждение.
Да что же с ней происходит?
Теперь ей в каждом видится предатель.
Пугаясь каждого шороха, она сойдёт с ума гораздо раньше, чем отыщет того, кто сговорился с врагами за её спиной.
Заметив её смятение, Итун встревожилась ещё сильнее:
— Сяоцзэ, может быть, мне почитать вам немного из «Юань Му»?
«Юань Му» — трактат по садово-парковому искусству.
Готовясь к замужеству и переезду на юг, в Цзяннань, она нарочно отыскала эту книгу в кабинете отца. Девушка боялась показаться невеждой, не знающей тонкостей устройства южных садов, и прослыть посмешищем.
Но сегодня, в неверных лучах угасающего светильника, всё то, о чём она ещё вчера грезила с таким трепетом, вдруг наполнилось горьким привкусом.
- Бэйцзы (褙子 / bèizi) — традиционная китайская распашная верхняя одежда свободного кроя с длинными рукавами и разрезами по бокам, популярная в эпохи Сун и Мин.
↩︎ - Сяоцзэ (小姐 / xiǎojie) — буквально «молодая госпожа». Это традиционное уважительное обращение слуг и посторонних людей к незамужней дочери из знатной, богатой или чиновничьей семьи.
↩︎ - Служанка второго класса (二等丫鬟 / èr děng yāhuan) — ранг домашней прислуги в Китае. Такие служанки выполняли повседневную работу по дому, стояли ниже личных (первоклассных) служанок хозяйки, но имели более высокий статус и жалованье, чем чернорабочие слуги.
↩︎ - Принять в покои (收房 / shōufáng) — в традиционном Китае: сделать служанку постельницей или наложницей низшего ранга, забрав ее из общего штата прислуги в покои хозяина.
↩︎ - Наложница / Инян (姨娘 / yíniáng) — статус официальной младшей жены (наложницы) в традиционной китайской семье. Она имела законные права, но во всем подчинялась главной жене.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
