В одно мгновение Фу Тинъюнь почувствовала себя точно на иголках.
Посчитав необходимым предостеречь Чжао Лина, она спросила А-Сэня:
— Когда ты возвращаешься? Передай от меня весточку Девятому господину.
Настроение А-Сэня снова упало:
— Девятый господин велел мне пока не возвращаться, а оставаться здесь и присматривать за вами.
Фу Тинъюнь удивилась:
— А кто же будет прислуживать ему? — Полно, едва эти слова слетели с ее губ, как сердце у нее ёкнуло.
Чжао Лин остался один на постоялом дворе. Наедине с Мо И, который ведет за ним слежку.
Даже А-Сэня, способного побегать по его поручениям, он отослал сюда, в переулок Янлю.
А Ян Юйчэн снял дворик по соседству с тем, где они жили прежде…
Что же… что же он задумал?
От одной мысли об этом у Фу Тинъюнь холодела спина.
Она поспешно вышла из залы и громко позвала:
— Чжэн Третий! Чжэн Третий!
Ее голос прозвучал звонко и пронзительно.
Из восточного узкого прохода поспешно вышел Чжэн Третий:
— Госпожа!
Не дав ему поклониться, она тревожно заговорила:
— Ступай незаметно и выведай, чем сейчас заняты Ян Юйчэн и Цзинь Юаньбао?
Чжэн Третий опешил, но быстро вернул себе самообладание и, ничего не расспрашивая, покорно откликнулся и ушел.
Из дома выбежал А-Сэнь:
— Госпожа! Госпожа Фу, что произошло?
Фу Тинъюнь и сама не знала, но смутное предчувствие не давало ей покоя.
Ей хотелось подробнее расспросить А-Сэня о напутствиях Чжао Лина, но, глянув на его перепуганное лицо, она внезапно осознала: здесь собрались лишь старики да дети, чужие люди и служанки. И она оказалась единственной, кто способен принимать решения.
Нельзя поддаваться панике, нельзя терять самообладание. Если она растеряется, А-Сэнь и остальные окончательно падут духом.
Строго мысленно оборвав себя, Фу Тинъюнь быстро взяла себя в руки.
— Что может произойти? — с улыбкой посмотрела она на А-Сэня. — Я лишь подумала: мы все перебрались сюда, а как же Девятый господин? Вот и попросила Чжэна Третьего узнать, чем занят господин Ян. Если он свободен, пусть чаще навещает Девятого господина, чтобы тот не томился в одиночестве.
Взгляд А-Сэня забегал, но он лишь крепко сжал губы, так ничего и не ответив.
Фу Тинъюнь заподозрила неладное, но ничем не выдала своих мыслей и, непринужденно улыбаясь, вошла с А-Сэнем в дом.
Умывшись, она перекусила полуденной трапезой в обществе госпожи Лю, а узнав, что Чжэн Третий еще не вернулся, отправилась к себе отдохнуть.
Она легла на ложе, но мысли в ее голове кружились непрерывной каруселью.
В народе говорят: «У хитрого зайца три норки». Чжао Лин, скитаясь по миру, пусть и не сравним с зайцем, но мир изменчив, и с его умом он обязан был оставить себе пути к отступлению.
Переулок Янлю он обустраивал целых пять лет: не только содержал двух человек, но и прикупил лавки, старательно придавая этому месту безупречно обыденный вид. Сколько сил и труда было вложено! И сказать, что это место не служило ему надежным укрытием на крайний случай, она ни за что бы не поверила.
И теперь он поселил здесь ее… А-Сэнь с малых лет рос подле него, и пусть назывался слугой, на деле был ему родным человеком… Она же — чужая ему по крови и духу…
Погруженная в эти мысли, она повернулась на другой бок.
Не ведая истины прежде, она решила, будто он просто избегает нежелательных сплетен, и упорно приписывала ему дурные помыслы. Теперь же выяснилось, что она жестоко перед ним провинилась.
А он не сказал ни единого слова в свое оправдание.
Не спроси она А-Сэня под давлением случайного порыва, неужели он намеревался скрывать это от нее до конца дней?
Вспомнив его одинокую фигуру в минуту расставания у постоялого двора и его глубокий, затаенный взгляд, Фу Тинъюнь почувствовала, как сжалось от боли сердце, а на глаза навернулись слезы.
Он всегда таков: молчит, но предусматривает для нее каждую мелочь.
А ведь он старше ее всего на шесть лет.
И при этом так выдержан, так сдержан и суров.
От этой мысли в ее груди хлынула горячая волна, заставив щеки вспыхнуть румянцем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
