Лин Чи мгновенно всё понял. Он сделал знак укрывшимся в тени арбалетчикам, и они разом, точно приличная волна, бесшумно отступили и скрылись без следа.
Чжао Лин опустил меч и не стал их преследовать. Вместо этого он легким движением носка подбросил обломок стрелы: сверкнула вспышка, и стрела со свистом впилась в ворота. Она задрожала, издавая гулкий гул, точно драгоценный клинок, извлеченный из ножен.
Следовавший за Тао Му Мо И изменился в лице. Сердце его сжалось, и, немного помедлив, он спросил:
— Брат Чжао, что здесь произошло?
Чжао Лин стоял прямой, как сосна. Услышав вопрос, он неспешно повернул голову. Лицо его было спокойным, а смоляные глаза сияли чисто и ярко, словно утренняя звезда на краю неба.
— А это кто? — улыбнулся он, глядя на Тао Му. В его улыбке проскальзывало даже некое дружелюбие и теплота, однако на фоне усыпавших землю сломанных стрел Тао Му отчего-то почувствовал пронизывающий до костей ледяной холод, от которого онемели руки и ноги.
Он выступил вперед с улыбкой, сложил руки в приветственном жесте:
— Покорный слуга — Тао Му, названый брат управляющего Мо…
Допрос, приложение отпечатков — лишь к самому рассвету Чжао Лин, Мо И и Тао Му вышли из дверей управы.
Чжао Лин сложил руки перед Мо И и Тао Му:
— Какие у почтенных братьев планы? Если не брезгуете, дозвольте мне оказать честь и пригласить вас на утреннюю трапезу?
Оба собрались отвечать с поклоном, как их догнал вызволенный из управы управляющий постоялого двора.
— Господин Мо, господин Мо! — причитал он с видом убитого горем человека. — Да что ж это такое происходит? С кем вы сцепились? Откуда взялись армейские самострелы? — Он вцепился в Мо И: — Вы уж обязательно засвидетельствуйте перед нашим хозяином, что я ни при чем! Я ведь просто держу постоялый двор… — И ни за что не выпускал Мо И.
Дворик нанимал лично Мо И, так что спрос был с него.
У Мо И на лбу вздулись синие жилы. Скандал уже привлек внимание зевак на улице, и на глазах у всех он не мог дать волю гневу.
Чжао Лин с улыбкой шагнул вперед:
— Брат Мо, видно, придется отложить угощение до другого дня. Время раннее, а мне еще нужно успеть в Военное командование провинции Шаньси, чтобы нанести визит секретарю У Сину, господину У. — С этими словами он с виноватой улыбкой кивнул Тао Му и повернулся прочь.
Тао Му прижал руку ко лбу.
Мо И не удержался и сочно выругался:
— Мать твою…
Управляющий от этих слов изменился в лице:
— Господин Мо! Я почитал вас за глубоко уважаемого гостя, а вы меня эдак оскорбляете…
Слушая доносившиеся из-за спины гвалт и перебранку, Чжао Лин почувствовал, будто с его плеч свалился тяжелый панцирь, который он нес так долго. На душе стало небывало легко.
Если бы не проделки Девятой госпожи из рода Фу, подбившей Юйчэна и Саньфу поселиться на постоялом дворе «Сишэн», стал бы он пересматривать свое решение?
Пожалуй, нет!
Все это время он грезил лишь о возвращении в Цзяннань — туда, где вечно моросит дымчатый дождь, а сам воздух пропитан влагой… Он и мысли не допускал о том, чтобы отступить хоть на шаг.
Однако Девятая госпожа Фу невольно задела его за живое.
Цзяннань, конечно, важна, но она не идет ни в какое сравнение с братьями, прошедшими с ним сквозь огонь и воду, не идет в сравнение с А-Сэнем, которого он вырастил своими руками.
Ему пришлось взглянуть на все по-новому.
Податься к Шестнадцатому господину — риск огромный, но в то же время и редкий шанс.
Командующий Ганьсу, военный губернатор Шаньси, командующий Гуандуна… Сколько еще карт на руках у Шестнадцатого господина?
Пусть связи тут запутанные и сложные, но не в этом ли таится его собственный шанс?
Если все удастся — так ли уж важно, вернется он в Цзяннань или нет?
Чжао Лин остановился и слегка улыбнулся, стоя посреди людского потока. В этой улыбке таилась нежная теплота, которой он сам за собой не замечал.
Не согласится он — так Юйчэн станет докучать ему без стыда и совести; не сработает и это — так украдут визитное письмо и силой заставят идти к У Сину… Мыслить так просто, по-детски наивно — подобную дерзость могла придумать разве что Девятая госпожа из рода Фу, этакая новорожденная телка, что не боится тигра!
В его памяти внезапно всплыло прелестное, расцветающее словно цветок лицо Фу Тинъюнь.
В этот час она, должно быть, уже получила весточку?
Интересно, как сильно она радуется?
Вдруг ему до безумия захотелось увидеть ее, увидеть ее улыбающийся лик.
Какая она будет? Слишком довольная тем, что ее затея удалась? Или станет притворяться, будто ничего не знает, а за его спиной лукаво улыбнется?
Чжао Лин ждал этой встречи с нетерпением.
Вдруг кто-то рядом громко окликнул его:
— Эй, молодой господин! Вы покупать-то будете или как?
Чжао Лин повернулся на голос.
Крепыш с коромыслом, на котором висели корзины со свежими фруктами, недовольно таращился на него:
— Покупаете или нет, так хоть слово молвите! Встали тут перед носом, точно дверная доска, всю торговлю мне загородили!
Груши в корзине сияли золотом, яблоки рдели румянцем, а арбузы выглядели сочно и изумрудно.
Через два дня Праздник Середины осени. Она впервые в жизни уехала из дома и встретит праздник не с родными…
Подумав об этом, он, словно поддавшись некой неведомой силе, ткнул пальцем в арбуз в корзине:
— Почем один?
Продавец фруктов закатил глаза:
— Почем? Вы что, думаете, нынче урожайный да благополучный год? Нынче недород да голод! Три ляна серебра за штуку!
Чжао Лин с арбузом в руках постучал в ворота усадьбы в переулке Янлю. Дядюшка Лю, госпожа Лю, Ян Юйчэн, А-Сэнь и Чжэн Третий радостно обступили его:
— Девятый господин, вы целы?
— Слава богам, вы наконец благополучно вернулись!
— Девятый господин, вы бы видели! У этого Мо И лицо аж позеленело!
Все заговорили разом.
Однако взгляд Чжао Лина устремился вдаль — на Фу Тинъюнь, стоявшую под свесом крыши главного дома.
На ней была короткая кофта из сунцзянского полотна лунно-белого цвета с запахом на правую сторону1 и юбка из грубого ярко-синего холста. Темные волосы были небрежно собраны в пучок, украшенный двумя крошечными цветками жасмина. Выглядела она совсем как простая девушка с улицы, но излучала такое благородное изящество, точно драгоценная жемчужина, и он не мог отвести от нее глаз.
Фу Тинъюнь широко раскрытыми глазами смотрела на него:
— Девятый господин, вы нигде не поранились? — С этими словами она окинула его внимательным взглядом с головы до ног и, убедившись, что с ним все в порядке, спросила: — Почему вы так рано вернулись? Господин Ян говорил, будто вы с утра пораньше отправитесь в Военное командование на прием к господину У. Вы ходили и не застали его?
От ее чистого, лучистого взгляда Чжао Лину стало не по себе. Он приподнял арбуз:
— А, вот встретил торговца арбузами… Такая редкость, вот и купил к Празднику Середины осени. А в Военное командование я иду прямо сейчас…
- Запах на правую сторону / Юйжэнь (右衽 / yòurèn) — традиционный покрой ханьской одежды, при котором левая пола запахнута поверху на правую сторону; считался символом цивилизованности и принадлежности к китайскому этносу (в отличие от иноплеменных фасонов или погребального савана).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
