Фу Тинъюнь удрученно покинула дворик перед кабинетом.
А в главном зале тем временем царило оживление, отовсюду доносились смех и шутки.
Все обступили А-Сэня, который с упоением рассказывал о городских приключениях:
— …Заметил лавочник, что госпожа Фу загляделась на отрез блестящего атласа, так и подскочил к ней на задних лапках: «Это ханчжоуский узорчатый шелк, точно такой Цзяннаньское ткацкое ведомство поставляет для нужд самого императорского двора!» А госпожа Фу лишь едва кивнула, — А-Сэнь изобразил Фу Тинъюнь: выпрямил спину, чуть вскинул подбородок и едва заметно повел головой. — Посмотрела она на тот атлас с мгновение да и сказала неспешно: «Правда? Вещь неплохая, да только узор-то двухлетней давности». Лавочник так и обомлел, слова выговорить не мог! Тут госпожа Фу потрогала соседний отрез с ворсом, велела развернуть, глянула и велела убрать. Торговец не утерпел: «Это прекрасная диагональ из Цзядина!» А госпожа ему в ответ: «Мне нужна подкладка под шубу, уж лучше взять чжанчжоуский бархат». Лавочник аж покраснел от досады! А когда госпожа сказала, что ищет ткань на исподнее белье, он тут же приволок рулон белого полотна, гладкого, как шелк: «Вот сунцзянская ткань в три челнока, лучше для исподнего не сыскать!» — А-Сэнь с хитринкой замигал: — И угадайте, что ответила госпожа Фу? — Не дожидаясь ответа, он с хохотом выложил: — Госпожа говорит: «Сунцзянское полотно, может, и хорошо, да цена кусается. Куда лучше взять темно-синее крупноузловое полотно. Пусть имя у него не столь громкое, зато к телу оно ничуть не хуже!» Ой, если бы вы видели лицо того лавочника — он буквально дар речи потерял! А когда госпожа спросила: «И почем у вас это сунцзянское полотно за кусок?», он гупец ляпнул: «Две тысячи сто монет». А ведь госпожа в соседней лавке купила мне чулки из этой самой сунцзянской ткани всего за пятьсот восемьдесят монет… В общем, когда госпожа купила Девятому господину сразу двенадцать исподних рубах, лавочник аж позеленел!
В зале раздался дружный хохот.
Зоркая госпожа Лю приметила Фу Тинъюнь и поспешила навстречу:
— Госпожа Фу, а где же Девятый господин? — Она заглянула ей за спину и, не найдя никого, немного разочарованно вздохнула.
Под навесом крыши и в зале уже зажгли фонари — время ужина давным-давно прошло, к тому же после целого дня на ногах у всех от голода подвело животы.
— Они всё еще беседуют, — виновато улыбнулась Фу Тинъюнь. — Придется еще немного подождать.
— Что вы такое говорите, госпожа, — поспешно отозвалась госпожа Лю. — Разумеется, мы дождемся Девятого господина, чтобы отужинать вместе. Нам ведь и самим невтерпеж узнать, куда определили господина Яна да господина Цзиня!
За разговорами они вошли в залу.
Санфу и Шичжу подошли поклониться Фу Тинъюнь и с неловкой простотой принялись благодарить:
— …Все пригнано точно по нам, будто мерку снимали! И цвет замечательный, и ткань добротная. Никогда еще таких хороших вещей носить не приходилось!
— Я ведь не знала ваших вкусов, вот и решила на свой глаз порекомендовать пару вещей, — со сдержанной улыбкой ответила Фу Тинъюнь, хотя в душе испытывала гордость.
Еще бы им не подойти!
В свое время, когда ее обучали рукоделию, наставница считала учебу законченной лишь тогда, когда девица умела скроить одежду «на глаз», глядя на человека. Ради этого ее служанки и кормилицы в свое время сменили не один наряд.
При этой мысли на душе у нее стало горько.
Если бы не то строгое воспитание в родном доме, разве снискала бы она сегодня эти восхищенные взгляды?
Как ни крути, а тот дом был ее родиной…
Из крытого перехода донеслись легкие шаги.
Фу Тинъюнь обернулась: вслед друг за другом в залу вошли Чжао Лин, Ян Юйчэн и Цзинь Юаньбао.
— Девятый господин! — звонко крикнул А-Сэнь и подбежал поднести поклон. — Взгляните скорее, сколько всего купила вам госпожа Фу! Помимо одежды тут и комплект для метания стрел — тоуху, и мяч для цуцзюй, и кости для шуанлу, и плитки для пайцзю1…
— О, даже такие вещи купила? — отозвался Чжао Лин А-Сэню, но взгляд его замер на Фу Тинъюнь. Выражение его лица оставалось спокойным, однако в глубине глаз таилась загадочная, бездонная глубина, в которой невозможно было ничего прочесть.
Отчего-то сердце Фу Тинъюнь предательски заколотилось.
— Именно так, — постаралась она проговорить с непринужденным и спокойным видом. — Случается, что за игрой в шуанлу или пайцзю с начальством и сослуживцами удается куда быстрее сойтись и поладить.
При этих словах в глазах Цзинь Юаньбао мелькнул огонёк.
Стоявший за спиной А-Сэня господин Лю дважды хихикнул и заметил:
— И не думал я, что госпожа Фу знаток в таких забавах?
И не разобрать было — похвала то была или мягкий укор.
Не желая, чтобы Чжао Лин понял ее неправильно, Фу Тинъюнь улыбнулась:
— Я видела, как управляющая в нашем доме, едва принимаясь за дела, созывала подчиненных за хмельные игры — синлин2 и шуанлу. Полагаю, и среди мужчин порядки те же.
Все дружно рассмеялись.
Госпожа Лю осведомилась у Чжао Лина:
— …Подавать ли ужин сейчас или обождать немного?
— Подавайте сейчас, — распорядился Чжао Лин. Госпожа Лю и остальные ушли хлопотать.
То был мужской пир, и Фу Тинъюнь, разумеется, следовало удалиться.
Однако Чжао Лин велел Чжэну Третьему:
— Накройте один стол в залу, а другой — в малой комнате! — И с улыбкой, точно объясняя причину, прибавил: — Сегодня день радостный, отметим его добрым словом вместе. — Затем громко объявил: — Сегодня я побывал в Военной управе. Все мы зачислены в воинский реестр гарнизона Чжуанлан!
Санфу и остальные огласили залу радостными кликами.
— Правда?! Впрямь правда?! — А-Сэнь прыгал от восторга. — Мы и вправду всем отрядом идем в Чжуанлан?
Чжао Лин с улыбкой кивнул:
— Путь пусть и не ближний, зато все мы при деле и в реестре. По сравнению с гарнизонами Сучжоу или Ганьчжоу — считай, под боком.
Шичжу с широко разинутым ртом гыкнул:
— Если бы в реестр вписали, я б хоть в Сучжоу, хоть в Ганьчжоу согласился!
— Неужели тебе так хочется в Сучжоу и Ганьчжоу? — Чжао Лин округлил глаза. — Знать бы раньше, я бы господина У попросил, чтобы тебя аккурат туда и определили!
Все на мгновение замерли, а затем раздались редкие, неуверенные смешки.
Чжао Лин смущенно замялся.
Фу Тинъюнь не удержалась и прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться.
Чжао Лин так редко пытался шутить, да вот беда — окружающие просто не привыкли к его шуткам…
К счастью, Чжэн Третий быстро принес столы. Санфу и Шичжу помогли поставить один стол в восточной части, а другой — в центре залы. Фу Тинъюнь и остальные женщины сели за восточный стол, Чжао Лин с соратниками расположились в зале. Чжэн Саньнян и Лувэй подали кушанья, а господин Лю принес кувшин с крепкой водкой — шаодаоцзы3:
— Сегодня будем пить вот это!
Ян Юйчэн с улыбкой отозвался:
— Это же из ваших драгоценных запасов!
Господин Лю лишь улыбался, но в уголках его глаз блеснули слезы:
— Собираясь за заставу, только такое зелье и следует пить!
Сам он был родом из Лянчжоу4.
- Метание стрел в кувшин / Тоуху (投壶 / tóuhú) — древняя аристократическая пиршественная игра, в которой участники бросали деревянные стрелы в узкое горлышко особого медного или керамического кувшина.
Цуцзюй (蹴鞠 / cùjū) — традиционная китайская игра с набивным кожаным мячом, прообраз современного футбола, популярный досуг среди военных и знати.
Шуанлу (双陆 / shuānglù) — старинная настольная игра досочного типа (китайский аналог длинных нардов), в которой кости и фишки перемещались по разметке. Пайцзю (牌九 / páijiǔ) — традиционная игра на азарт, выполняемая костяшками, напоминающими современное домино.
↩︎ - Хмельные игры / Синлин (行令 / xínglìng) — застольные литературные или шуточные правила (питейные ритуалы), когда проигравший состязание в буриме или загадках обязан выпить чашу вина.
↩︎ - Шаодаоцзы (烧刀子 / shāodāozi) — традиционный китайский крепкий зерновой дистиллят (самогон/водка) высокой крепости (буквально: «обжигающий клинок»), популярный на суровом севере и среди военных.
↩︎ - Лянчжоу (凉州 / Liángzhōu) — древний округ и важный узловой город на северо-западе Китая, ворота в Западный край.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
