Взгляд мамушки Чэнь слегка потускнел, она опустила веки. На губах её промелькнула горькая усмешка. Медленно присев в глубоком поклоне-фули, она негромко произнесла: «Девятая юная госпожа, берегите себя», — и повернула к выходу.
Мамушка Фань торопливо кликнула прислугу принести воды.
Люэ облегченно выдохнула и со всех ног бросилась к двору наставницы Гохуэй.
Фу Тинъюнь охватило уныние.
Ханьянь уже стояла перед ней на коленях.
— Девятая юная госпожа, это всё я… я погубила ваше дело! — разрыдалась служанка. — Спускаясь с горы, я споткнулась и подвернула ногу. Кое-как добралась до подножия, целую вечность ждала повозку… Время было упущено. Стоило мне выйти к горе Цися, как мамушка Чэнь преградила мне путь…
— Мы обе сделали всё, что могли, — Фу Тинъюнь подняла её с колен. — Сначала поправься. Небо не закрывает все пути перед человеком, я придумаю что-нибудь еще.
Ханьянь удрученно кивнула.
Мамушка Фань со служанками принесли воду, а вскоре подоспела и наставница Гохуэй.
Лодыжка у Ханьянь сильно опухла, к тому же на теле остались ссадины. Наставница Гохуэй приложила к ноге холодную колодезную воду и оставила несколько пластырей-гаояо1: «Прикладывай их поочередно, и скоро всё заживет». Больше она ни о чем спрашивать не стала.
К тому времени уже стемнело, и под карнизом покоев павильона Тихой Луны зажглись ярко-красные фонари.
Проводив наставницу Гохуэй, Люэ вернулась, чтобы подать Фу Тинъюнь ужин.
Но кусок не лез Фу Тинъюнь в горло. Она прекрасно понимала, что сейчас все слуги только и ждут её слез и позора, а значит, она обязана держать себя в руках и сохранять абсолютное спокойствие. Через силу она съела пиалу жидкой каши с соленьями, затем навестила Ханьянь, справилась о её самочувствии и лишь после этого вернулась в свои покои.
Что же делать?
Побег сорвался, и теперь мамушка Чэнь станет следить за ней еще строже.
И всё же, каковы истинные намерения её семьи?
Они держат её в обители Биюнь безвылазно. Даже когда мамушка Чэнь отправила весть о том, что окрестности наводнили буйные беженцы, усадьба и не подумала забрать её домой…
Эта мысль промелькнула в её голове, заставив Фу Тинъюнь затаить дыхание.
Они вовсе не боятся, что она окажется в опасности…
Нет, нет, нет! Этого не может быть!
В год её рождения весна выдалась на редкость поздней, лишь к середине марта ветер перестал обжигать лицо холодом. В покоях бабушки стояла кадка с пурпурной магнолией — подарок тёти из Нанкина к юбилею. Куст был усыпан бутонами, но цветы никак не распускались.
Когда эта магнолия зацвела впервые, из столицы пришла весть, что её отец блестяще сдал экзамены и стал хуэйюанем2. Позже рождение старшего правнука в главной ветви рода, чудесное исцеление бабушки от затяжной болезни, продвижение по службе дяди и отца — всё это удивительным образом совпадало с порой цветения. Бабушка всегда считала это дерево священным предзнаменованием. Не видя цветов, она сокрушалась: «Неужели мы прогневали богиню цветов?» — а втайне с замиранием сердца думала: уж не пришел ли её собственный смертный час?
Она не только приставила мамушку Ли ухаживать за магнолией, но и отправилась в даосский храм Цзюсянь за защитными желтыми талисманами-хуанбяо3, а также пригласила настоятельницу Гохуэй отслужить буддийский молебен.
Но магнолия упорно не цвела.
Бабушка угасала на глазах. Миновал праздник Дуаньу4, и она уже не могла подняться с постели.
И вдруг в одну ночь цветы распустились все до единого. Формой они походили на лотосы, размером — на глубокие чаши; пурпурные лепестки пламенели алым, источая густой, пьянящий аромат. Цветение было в сто крат пышнее и ярче, чем в прежние годы.
Бабушка пришла в неописуемый восторг. В тот же миг вбежала юная служанка с вестью: «Пятая госпожа разрешилась от бремени дочерью!»
Это случилось восемнадцатого числа пятого лунного месяца.
Среди всех сестер она была девятой по счету.
В нумерологии Небесный закон определяется числом девять5.
«Выходит, магнолия ждала рождения нашей Девятой девочки», — подумала тогда бабушка. С тех пор она любила её больше всех остальных внучек.
И матушка тоже… Она родила четверых сыновей и четверых дочерей, но выжили лишь её старший брат Тингуй и она сама. Брат был старше неё на двенадцать лет. Мать часто обнимала её и ласково шептала: «Тинъюнь — мамина тёплая жилетка у самого сердца6!»
«Я просто сама себя накручиваю, это всё глупые фантазии…» — твердила себе Фу Тинъюнь. Но жуткая мысль, раз возникнув, уже не давала ей покоя.
Семьи Юй и Фу — знатные, уважаемые дома. Без веской, неоспоримой причины расторгнуть помолвку невозможно.
Чтобы выдать её за Цзо Цзюньцзе, семье Фу нужно разорвать помолвку с семьей Юй. Но не может же клан Фу заявить почтенным Юй: «Наша Девятая сяоцзэ завела тайную интрижку»? Или сказать: «Наша дочь поражена неизлечимым недугом»?
Цзо Цзюньцзе, предъявив её дудоу в качестве доказательства, переступил через все приличия и пошел на откровенный шантаж. В таком положении семья Фу, боясь разбить хрупкую вазу при поимке крысы, не смела открыто перечить негодяю. Если дело получит огласку, как они оправдаются перед семьей Юй? Куда девать позор обеих семей? Семья Юй — влиятельный и знатный клан, они никогда не простят подобного оскорбления. В итоге вместо союза они наживут смертельного врага. Такую цену клан Фу за это заплатить не готов.
От этих мыслей у Фу Тинъюнь пересохло во рту, а по спине покатился холодный пот.
Если бы она сама стояла во главе клана Фу, как бы она поступила?
Будь она на месте бабушки, что бы она сделала?
Будь она на месте матери?
Будь она старшей тётушкой?
А если бы она была старшим дядей?
С каждым новым вопросом Фу Тинъюнь охватывал всё более леденящий ужас.
Оконные рамы, оклеенные белоснежной корейской бумагой, окрасились в багровые тона от света висящих под крышей красных фонарей.
Внезапно за окном промелькнула темная тень. Створки беззвучно распахнулись и тут же захлопнулись изнутри.
- Пластырь-гаояо (膏药 / gāoyào) — традиционный китайский лечебный пластырь с густой мазью на основе целебных трав, наносимый на кожу при ушибах, растяжениях и болях.
↩︎ - Хуэйюань (会元 / huìyuán) — звание кандидата, занявшего первое место на столичных императорских экзаменах (хуэйши), проводившихся раз в три года в Пекине.
↩︎ - Талисман-хуанбяо (黄表 / huángbiǎo) — ритуальная желтая бумага, на которой даосские монахи киноварью писали священные заклинания-обереги от злых духов, болезней и неудач.
↩︎ - Праздник Дуаньу (端午 / duānwǔ) — традиционный китайский праздник лодок-драконов, отмечаемый в пятый день пятого месяца по лунному календарю.
↩︎ - Небесный закон определяется числом девять (天道以九制 / tiāndào yǐ jiǔ zhì) — древнекитайское космологическое представление, согласно которому девятка является наивысшим числом ян, символизирующим Небо, предел полноты, вечность и императорскую власть.
↩︎ - Тёплая жилетка у самого сердца (贴心的小棉袄 / tiēxīn de xiǎo mián’ǎo) — популярный китайский фразеологизм, обозначающий ласковую, заботливую и чуткую дочь, которая утешает и согревает родителей.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
