Спустя два дня из резиденции главного командующего донеслись вести: тысячник-цяньху гарнизона Няньбо У Ин пал в бою, и Чжао Лин в чине сотника-байху временно назначен исполнять обязанности цяньху гарнизона Няньбо.
— Не волнуйся, — госпожа Ван специально пришла навестить Фу Тинъюнь, чтобы сообщить эту новость. — С поддержкой Инчуань-хоу и нашего господина Вана с байху Чжао ничего не случится. Если он проявит себя с лучшей стороны, получить постоянную должность цяньху вполне возможно. Передай ему письмо, пусть действует смело и уверенно, не стесняя себя из-за временного статуса, иначе можно упустить редкую возможность. — Затем она добавила: — Как говорит народная мудрость: «Легче служить, когда при дворе есть кому заступиться». Заслужить благосклонность самого Инчуань-хоу — дело непростое.
Ван И восемь лет просидел на должности командующего оборонительным округом без малейшего продвижения — не из-за отсутствия способностей или военных заслуг, а исключительно потому, что при дворе у него не было влиятельных покровителей. На сей раз его повышение стало возможным лишь благодаря рекомендации Инчуань-хоу. Госпожа Ван опасалась, что Фу Тинъюнь и Чжао Лин по своей молодости и неопытности не поймут всей важности этого положения, поэтому и пришла лично.
Фу Тинъюнь была глубоко признательна.
Ее дядя и отец в свое время тоже столкнулись с огромными трудностями на чиновничьей службе именно из-за отсутствия покровителей при дворе. Вот почему отец был так рад и доволен ее помолвке с семьей Юй.
— Я непременно напишу письмо Девятому господину, как вы советуете, — сказала она, подливая чая госпоже Ван. — Передайте и от меня благодарность господину Вану. Если бы не он и Инчуань-хоу, скромному сотнику-байху никогда не доверили бы исполнение обязанностей тысячника-цяньху.
Сотник обладал первичным шестым рангом, а тысячник — первичным пятым рангом. Переход от сотника к тысянику — важный рубеж: преодолев его, военачальник вносился в списки самой резиденции главного командующего. Не сумев перешагнуть этот рубеж, он навсегда оставался числиться лишь на уровне местного гарнизонного управления.
— Чем мог помочь господин Ван? — скромно улыбнулась госпожа Ван. — В резиденции главного командующего все решения принимает Инчуань-хоу! — Не желая присваивать себе чужие заслуги, она сменила тему и расспросила Фу Тинъюнь о ее делах.
— Занимаюсь рукоделием, — ответила Фу Тинъюнь с улыбкой. — Вот уже и середина лета подступает.
— А наши две девочки каждый день ждут, когда ты придешь к нам и научишь их вышивать!
Семья дяди погибла в августе прошлого года. Посчитав дни, Фу Тинъюнь поняла, что в этом месяце надлежит совершить обряд снятия траура1.
Фу Тинъюнь улыбнулась:
— Может быть, пусть они приходят ко мне в гости? Я все равно ничем не занята.
У госпожи Ван тоже хватало забот, и она была бы спокойна, будь ее дочери под присмотром Фу Тинъюнь:
— Что ж, хорошо. Только бы они не показались тебе слишком шумными.
Поговорив еще немного, они заметили, что дело близится к полудню. Госпоже Ван пора было подавать обед супругу, и она поднялась, чтобы попрощаться.
Фу Тинъюнь проводила ее до дверей и увидела, что госпожа Ци высматривает что-то от своего порога. Заметив госпожу Ван, она со смущенной улыбкой подошла поприветствовать её.
Госпожа Ван обменялась с ней несколькими вежливыми фразами, села в паланкин и уехала.
Госпожа Ци удерживала Фу Тинъюнь за руку, стоя у дверей:
— Я видела, генерал Мо вернулся!
В девятом месяце был день рождения бабушки генерала Мо, так что по расчетам ему действительно пора было отправляться в путь.
— Должно быть, он приехал за наложницей Лу, — с улыбкой сказала Фу Тинъюнь и коротко поведала госпоже Ци о происшедшем.
Услышав это, госпожа Ци оживилась, ее глаза забегали:
— Значит, эта Лу вот-вот станет официальной наложницей?
— Похоже на то, — сдержанно ответила Фу Тинъюнь.
— О! — Госпожа Ци невпопад произнесла еще пару фраз и добавила: — Ну, иди занимайся делами, а мне пора готовить обед!
Фу Тинъюнь попрощалась с госпожой Ци. Пообедав, она только собралась отдохнуть, как прибежала Чжэн Саньнян и загадочно шепнула ей на ухо:
— Я видела, как госпожа Ци пошла в дом генерала Мо!
Фу Тинъюнь вспомнила о белой повязке, все еще остававшейся на голове госпожи Ци, и предположила:
— Должно быть, пошла жаловаться!
Чжэн Саньнян закивала:
— Я тоже так подумала.
Когда Фу Тинъюнь прилегла, она прислушалась к звукам за стеной.
Из соседнего дома доносился раздраженный голос Мо И, резкие вопрошания госпожи Ци и плач наложницы Лу.
Слегка улыбнувшись, Фу Тинъюнь уложила Линьчуня спать.
Вскоре пришел Мо И, выразив желание встретиться с Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь была немало удивлена. Поразмыслив, она попросила пригласить Мо И в приемный зал, а сама привела себя в порядок и вышла к нему.
Мо И был удивлен еще больше:
— Почему вы живете не в главном доме?
— В восточном флигеле удобнее, — неопределенно отозвалась Фу Тинъюнь и спросила: — Девятого господина нет дома, какова цель вашего визита, генерал Мо?
Мо И смущенно улыбнулся и нерешительно заговорил:
— Едва я вернулся, как госпожа Ци пришла с жалобой, будто бы ее избили наши служанки и слуги… Конечно, распускать руки не следовало, но вы ведь и сами знаете госпожу Ци — она всегда любила перемывать чужие кости…
«Неужели он хочет выведать у меня подробности о неверности наложницы Лу?» — подумала Фу Тинъюнь.
- Обряд снятия траура / Чуфули (除服礼 / chúfú lǐ) — традиционный ритуал, обозначающий официальное окончание установленного срока ношения траурных одежд по усопшим родственникам, после которого человек возвращался к обычной жизни.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
