Сянлань то и дело проваливалась в забытье, и ей виделся сон. В том сне она всё еще была в своей прошлой жизни: на ней был ярко-красный подвенечный наряд, свадебная процессия тянулась торжественно и чинно, жители всей улицы всполошились и любопытно высовывались из окон. Перед тем как сесть в паланкин, мать крепко сжала её руку и, обливаясь слезами, промолвила:
— Дитя моё, ты теперь уходишь, и всё будет не так, как дома. Мать лишь боится, что тебя будут обижать…
Она смотрела в лицо матери, мертвой хваткой вцепившись в её ладонь, но не могла вымолвить ни слова, как вдруг это лицо превратилось в лицо Сюэ Ши. Видение изменилось: она увидела, как Сюэ Ши и Чэнь Ваньцюань были проданы Чжао Юэчань, а в ушах всё звучал приглушенный плач родителей. Сердце её сжималось от тревоги, она отчаянно пыталась броситься им на помощь, и от этого резкого движения проснулась.
Перед глазами была лишь сине-зеленая полог-занавесь. Сянлань шевельнулась и почувствовала, что силы совсем покинули её. Голова была стянута куском ткани и всё ещё оставалась тяжелой, но раны на лице болели уже не так обжигающе, как в прошлые два дня. Она потянулась рукой к щеке, коснувшись слоя мази, и, превозмогая слабость, откинула занавесь. На расшитой табуретке возле кровати сидела девушка в светло-красной кофте с отделкой и темно-зеленой юбке, склонив голову над шитьем.
Заметив движение, служанка поспешно отложила работу, подошла к постели и произнесла:
— Амитабха, гунян наконец-то очнулась! Вы проспали целых два дня. — Она приложила ладонь ко лбу Сянлань и пробормотала: — Всё ещё горячий, но уже лучше, чем вчера вечером.
Ловко поднеся чашу с теплой водой, она маленькой серебряной ложечкой стала поить Сянлань, промакивая уголки её губ платком.
Только Сянлань собралась спросить о чём-то, как девушка поставила чашу и умчалась прочь, словно вихрь. Вскоре вошёл Сун Кэ. Присев рядом с ней, он мягко промолвил:
— Тебе уже лучше? Приходил врач, сказал, что у тебя внешнее поражение и застой ци, все пять внутренних органов1 закупорились, на душе слишком много тягот, да ещё и простуда наложилась — оттого и свалилась с болезнью. Попьёшь лекарства, немного восстановишь силы, и всё будет в порядке.
Заметив, что Сянлань смотрит на него своими ясными глазами, он опустил голову, кашлянул и продолжил:
— На лице лишь поверхностные раны. Врач сказал, к счастью, у того, кто тебя бил, было мало сил, иначе лицо было бы не спасти. — Сказав это, он взглянул на Сянлань и, увидев, что она всё так же пристально смотрит на него, подумал: «Девушки всегда пекутся о своей внешности. Она красавица, и если бы лицо действительно было обезображено, ей было бы горько на сердце, и болезнь затянулась бы». Поэтому он добавил: — Тебе накладывали два вида мазей: одно — отменное снадобье для заживления ран, а другое — мазь для восстановления плоти из лавки Цяньцзиньтан. За эти два дня опухоль спала, думаю, через несколько дней всё заживет.
Сянлань кивнула. Она хотела заговорить, но почувствовала боль в щеке, поэтому лишь провела пальцем по одеялу, выводя иероглиф «благодарю». Сун Кэ не сразу разобрал написанное и с улыбкой ответил:
— В этом нет ничего особенного. Я и раньше собирался забрать тебя к себе, да только Линь Цзиньлоу не желал тебя отпускать.
Сянлань продолжала смотреть на него, и Сун Кэ показалось, что в её глазах промелькнула тень улыбки. На сердце у него стало радостно, и он сказал:
— На кухне есть каша, если проголодаешься — попроси Юэ Си, она разогреет тебе чашу.
Сянлань покачала головой и снова начала водить пальцем по одеялу, написав слово «родители».
Сун Кэ кивнул. Он подумал, что Сянлань, даже оказавшись в таком положении, всё ещё печётся об отце и матери, значит, он не ошибся в ней — она и впрямь почтительная и искренняя дочь. Он произнес:
— Я заберу и твоих родителей. Сейчас же скажу Сю Хун, чтобы он попросил старшую супругу семьи Линь отдать их мне.
Только тогда Сянлань успокоилась. Она была полна благодарности, которую не могла выразить словами, и силы её в этот миг иссякли. Она уронила голову на подушку и мгновенно уснула.
Сун Кэ вздрогнул. Он немного смыслил в медицине, и, проверив пульс, понял, что Сянлань заснула от крайнего изнурения. Он подозвал служанку, дал ей несколько наставлений и тихо вышел из комнаты.
Так Сянлань устроилась в боковом флигеле рядом с покоями Сун Кэ. У него было всего две служанки — Цзюньси и Юэ Си, родные сёстры. С виду они казались смышлёными и опрятными, не были болтливы, ухаживали за Сянлань прилежно и время от времени рассказывали ей о делах в доме Сун.
На следующий день Сун Кэ специально пришёл к Сянлань и сказал:
— Я уже вытребовал твоих отца и мать. Твой отец теперь служит вторым управляющим в моей лавке древностей, мать тоже с ним. Но ты пока слаба, и ваша встреча неизбежно ранит сердца твоих родителей. Вот поправишься немного, и я отпущу тебя домой на несколько дней. — С этими словами он достал новую кофту. — Это твоя мать только что сшила, просила передать тебе.
Сянлань взглянула на одежду и сразу узнала руку Сюэ Ши. Слёзы навернулись на её глаза, она молча прижала кофту к груди и, превозмогая слабость, сползла с кровати, чтобы отвесить Сун Кэ земной поклон прямо на постели.
Сун Кэ поспешно поддержал её:
— Ты ещё не выздоровела, зачем так истязаешь себя? Или лекарств не наглоталась вдоволь? Живо ложись!
В это время из переднего двора пришёл слуга с докладом, что прибыл гость. Сун Кэ пришлось уйти, но перед уходом он велел Цзюньси и Юэ Си хорошенько приглядывать за больной.
Сун Кэ полагал, что, получив вести о родителях, Сянлань пойдёт на поправку, но как только её долгое душевное напряжение спало, она словно надломилась. Как говорится, болезнь приходит подобно обвалу горы, а уходит подобно вытягиванию шелковой нити2. Все хвори, накопившиеся за время жизни в доме Линь, разом вырвались наружу. Раны на лице постепенно заживали, но она пребывала в беспамятстве, и жар никак не спадал. Сун Кэ не на шутку встревожился и сменил троих врачей, но никто не мог её вылечить.
Однажды вечером, когда Цзюньси и Юэ Си ухаживали за ней, они вдруг услышали голос Сянлань:
— Восьмой ван-е довел наследного принца до смерти, всю нашу семью казнят, а имущество изымут… Дед, отец, мать, братья и сёстры, бегите скорее… Не дайте себя схватить… — А мгновение спустя она забормотала: — Бяо-гунян, я виновата, пожалуйста, перестаньте меня бить…
- Пять внутренних органов (五脏, wǔzàng) — сердце, печень, селезенка, легкие и почки, чье гармоничное функционирование считается основой здоровья в китайской медицине. ↩︎
- Болезнь приходит подобно обвалу горы, а уходит подобно вытягиванию шелковой нити (病来如山倒，病去如抽丝, bìng lái rú shān dǎo, bìng qù rú chōu sī) — китайская поговорка, описывающая внезапное начало болезни и её медленное исцеление. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
