Сюэ Ши тоже втайне обсуждала с Чэнь Ваньцюанем:
— Я погляжу, Сун-да-е человек сердечный, не скопить ли нам серебра, чтобы выкупить дочь? Если ей суждено каждый день сносить побои да брань, так лучше уж мне самой в петлю залезть.
Поскольку семья жила в бедности, Сюэ Ши раньше и не помышляла о подобном, но теперь, когда Сянлань принесла домой немало денег, в сердце нян затеплилась надежда выкупить дочь из неволи.
Однако Чэнь Ваньцюань был человеком недалёким. Выслушав жену, он возразил:
— Дочь только-только попала в добрую семью, каждый день носит атлас и шелка, ест горные деликатесы и морские яства1, разве на воле она вкусит такое счастье? К тому же, неужто ты не видишь, к чему клонит Сун-да-е? Он ведь положил глаз на нашу Сянлань. Если Сянлань повезёт и она станет найнай при Сун-да-е на долгие годы, я и помереть смогу со спокойной душой.
Сюэ Ши, преисполненная тревоги, промолвила:
— Если бы всё сложилось именно так, было бы чудесно. Но я боюсь, как бы Сун-да-е не взял в жёны женщину, подобную самке якша2, вроде той, что заправляет в поместье Линь. Тогда нашей Сянлань придётся хлебнуть горя.
Чэнь Ваньцюань призадумался и признал правоту жены, но он от природы не отличался ясным умом, в делах житейских привык плыть по течению, а при встрече с трудностями — прятаться от них. Поэтому он бросил:
— Кто знает, может, Сун-да-е возьмёт в жёны кроткую и добродетельную госпожу? И чего ты только себе в голову вбиваешь!
Когда Сюэ Ши попыталась заговорить об этом снова, Чэнь Ваньцюань и вовсе рассердился. Каждый день, возвращаясь со службы в лавке, он покупал немного вина, напивался допьяна, заваливался на кровать и засыпал, накрывшись с головой, или же пускался в пустые рассуждения с работниками из лавки, совершенно не принимая дело близко к сердцу.
Лишь Сюэ Ши втайне печалилась. Всякий раз, когда Чэнь Ваньцюаня не было дома, она потихоньку доставала золото, серебро и разные украшения, которые давала ей Сянлань, пересчитывала их и надеялась, что, когда дочь вернётся снова, они вместе всё обсудят и примут решение.
Теперь, когда Сянлань пришла домой, Чэнь Ваньцюань, само собой, обрадовался. Он велел Сюэ Ши приготовить несколько блюд, и вся семья из трёх человек уселась за стол. Сянлань специально налила себе чарку вина и с улыбкой сказала:
— Сегодня у нас великая радость. Утром я поговорила с Сун-да-е и просила его освободить де и нян от рабской доли. Не ожидала, что он согласится сразу же, как только я заикнулась об этом.
С этими словами она достала из узла бумагу.
Сюэ Ши обрадовалась:
— В самом деле? — Она бережно приняла документ в руки.
Сянлань улыбнулась:
— Разумеется.
Чэнь Ваньцюань же помрачнел и гневно воскликнул:
— Глупая! Зачем ты об этом просила! Без хозяина где твоему де тогда искать пропитание? К тому же, после такой просьбы в семье Сун решат, что у тебя на уме недоброе. А если они возненавидят тебя и прогонят, что тогда делать? — И он принялся ворчать и ругаться на чём свет стоит.
Сянлань опешила. Понимая, что кругозор её де крайне ограничен, она лишь молча вздохнула и произнесла:
— Сун-да-е сказал, что в будущем пригласит тебя стать управляющим в его ломбарде с жалованьем в пятьдесят лянов серебра в год, а в конце года ещё и награду пожалует. — Затем она добавила бесстрастным голосом: — Неужели де так и рвётся в рабы? Если я по неразумию когда-нибудь прогневаю хозяев и меня решат продать, я хотя бы смогу уповать на помощь семьи. А ведь в этот раз меня едва не продали в публичный дом, да и вам из-за меня пришлось страдать.
Сюэ Ши кивнула и со вздохом добавила:
— И то верно. Мы же видели, как вторую тётушку Люй и всю её семью силой уволокли на продажу. Крепкая семья разлетелась в щепки, и неизвестно, увидятся ли они когда-нибудь снова.
Услышав про «управляющего» и «пятьдесят лянов серебра», Чэнь Ваньцюань умолк, и лицо его расплылось в улыбке. Он подумал, что Сун Кэ оказал ему такую честь именно потому, что приметил Сянлань. Если Сянлань проявит сноровку и родит Сун Кэ сына или дочь, то он отныне станет тестем в семье Сун. Разве тогда на него не будут смотреть с почтением повсюду? От этих мыслей на душе у него стало благостно, на лице заиграла улыбка. Опорожнив ещё несколько чарок вина, он повалился на кровать и уснул.
Сюэ Ши потихоньку отвела Сянлань в сторону и спросила:
— Глупое дитя, почему же ты не попросила Сун-да-е выкупить и тебя?
Сянлань ответила с улыбкой:
— Боюсь, за один раз этого не добиться. Будем решать проблемы по мере их появления.
Сюэ Ши снова спросила:
— Сун-да-е и впрямь к тебе… есть ли у него такие намерения?
Сянлань призадумалась и твердо ответила:
— Раз уж нян спрашивает, не стану таиться: намерения у него есть, но я не желаю становиться чьей-то наложницей. Сперва я планировала подождать ещё немного, прежде чем просить его об освобождении родителей, но теперь поняла, что медлить нельзя. Если бы он сегодня не согласился, я бы умоляла его со слезами, но кто же знал, что он так легко пойдёт навстречу. Теперь дело за малым. Работа в доме Сун необременительная. Я написала несколько картин, пусть де через знакомых людей попробует их продать. Деньги мы будем откладывать. Пусть де приложит усилия, получше присмотрится к торговле антиквариатом, и, если прибавить это к нашим прежним сбережениям, то, капля за каплей, мы сможем накопить на дом, землю и своё дело. Я подожду года два и обязательно найду способ избавиться от статуса служанки. Если Сун Кэ действительно имеет серьезные намерения, то пусть присылает свадебные дары и берёт меня в жёны. Если же он хочет сделать меня наложницей, значит, он просчитался в своих расчётах — я лучше найду другого человека, чтобы стать ему законной супругой.
Услышав это, Сюэ Ши почувствовала прилив сил, но всё же с сомнением промолвила:
— Но… получится ли? Боюсь, это будет не так-то просто.
Сянлань сказала:
— Получится или нет — узнаем, только когда попробуем. Мама, ты тоже побольше вразумляй де, чтобы он меньше пил вина и больше занимался делом.
Сюэ Ши согласно закивала, и мать с дочерью ещё какое-то время вполголоса совещались.
В этот момент послышался стук в дверь, и кто-то произнёс:
— Чэнь Шу дома? Это я, Ся Юнь, принёс кое-какие вещи.
Сюэ Ши поспешила отпереть дверь. Сянлань пристально всмотрелась и увидела стоявшего снаружи высокого молодого учёного лет восемнадцати-девятнадцати. Он был светлокож, с правильными чертами лица, глаза его сияли умом, переносица была прямой, а губы — пожалуй, самую малость толстоваты. От него веяло утончённостью и благонравием, а старое платье на нём было чисто выстирано и накрахмалено.
- Горные деликатесы и морские яства (山珍海味, shānzhēnhǎiwèi) — образное выражение, означающее изысканные и редкие кушанья. ↩︎
- Самка якша (母夜叉, mǔyèchā) — мифическое существо, отличающееся свирепостью; в переносном смысле — злобная и властная женщина. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
