Линь Цзиньлоу сначала хотел вернуть ей ароматный мешочек, но заметил, что, хотя на девушке был надет капюшон, скрывавший лицо, стоило ей поднять голову, как открывался изящный подбородок и маленький алый рот. Этот ротик показался ему знакомым; на мгновение он впал в забытье, вспомнив, что у служанки по имени Сянлань были такие же губы — розовые и нежные, так и манящие поцеловать их.
Линь Цзиньлоу внезапно нахмурился и спросил:
— Как тебя зовут?
Он протянул руку, собираясь откинуть капюшон с головы Сянлань, но в этот момент дверь кельи распахнулась, и оттуда вышел Чжао Сюэдэ со словами:
— Генерал Линь, схватили ли вы мятежника?
Поскольку Линь Цзиньлоу уже передал бумагу о разводе, Чжао Сюэдэ, каким бы бесстыдным он ни был, не решался больше называть его «добрым зятем» и обратился к нему «генерал Линь». Однако на душе у него было скверно: какой блестящий брак расстроился! Линь Цзиньлоу в столь юном возрасте уже получил звание генерала четвертого ранга, и впереди его ждало великое будущее. Если бы Чжао Юэчань, эта негодница, не потеряла своего положения, она осталась бы титулованной дамой четвертого ранга, а он сам был бы тестем генерала четвертого ранга. Как прискорбно, что им не хватило на это удачи!
Увидев, что Линь Цзиньлоу в мгновение ока заговорил с какой-то женщиной и даже высоко поднял руку, будто собираясь коснуться её, Чжао Сюэдэ еще больше помрачнел и произнес суровым голосом:
— Генерал Линь, прошу вас сосредоточиться на государственных делах.
Сердце Сянлань неистово колотилось. Воспользовавшись случаем, она отступила на полшага, склонив голову еще ниже.
Линь Цзиньлоу был крайне раздражен. Он подумал про себя, что в этом монастыре нет никаких проклятых мятежников, а всё это затеяно лишь ради того, чтобы заманить тебя сюда и показать, как твоя дочь привечает воров. Но всё же следовало проявить уважение к Чжао Сюэдэ, поэтому он убрал руку и с бесстрастным лицом ответил:
— Господин Чжао, не беспокойтесь. Здесь всё окружено, словно железным ведром1, мятежнику и на крыльях не улететь.
Чжао Ган сказал:
— Прошу генерала Линя взять на себя командование, отойдем в сторону для разговора.
Он подошел и взял Линь Цзиньлоу за руку, сообщив, что кто-то нашел свиток с живописью, который, возможно, принадлежит мятежнику. Перед уходом Линь Цзиньлоу бросил взгляд на Сянлань и приказал:
— Стой здесь и жди!
Не успел он договорить, как Чжао Ган, по-дружески называя его братом, увел его прочь.
Сянлань перевела дух. Убедившись, что Линь Цзиньлоу ушел далеко, она подобрала юбки и бросилась бежать. Выбежав из двора с кельями, она увидела Ван-поцзы, которая всё еще с тревогой ждала её в гостевом покое. Увидев Сянлань, Ван-поцзы обрадовалась так, будто с небес спустился феникс. Она поспешила навстречу:
— Моя добрая гунян, куда же вы пропали?
Сянлань подбежала и схватила Ван-поцзы за руку:
— Там солдаты, говорят, ищут мятежника. Боюсь, у мечей и копий нет глаз, нам лучше скорее уходить.
Ван-поцзы еще раньше заприметила солдат, и теперь, услышав про «поимку мятежников» и то, что у «оружия нет глаз», перепугалась. Вместе с Сянлань они поспешно бросились наружу. Выйдя за ворота храма, они увидели старика Ван, который сидел на краю повозки, спрятав руки в рукава. Сянлань и Ван-поцзы забрались внутрь и велели немедленно возвращаться в дом Сун.
Только отъехав на приличное расстояние, Сянлань осмелилась украдкой отодвинуть занавеску и выглянуть наружу. Увидев, что вокруг тихо и за ними никто не гонится, она облегченно вздохнула и бессильно прислонилась к стенке повозки. Только сейчас она почувствовала, что холодный пот насквозь пропитал нижнюю одежду, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Сянлань вытащила платок и вытерла их. Опустив голову, она заметила, что пояс на её юбке пуст. Ей было жаль потерянного дворцового шнура и ароматного мешочка, но, подумав о том, что лишиться этих вещей лучше, чем быть схваченной Линь Цзиньлоу, она немного успокоилась.
Войдя в Цзиньлин, Сянлань снова оглянулась и, не увидев преследующих их солдат, окончательно успокоилась. Вернувшись в дом Сун, она закрыла все двери и окна, полностью посвятив себя подготовке к Новому году.
Тем временем Линь Цзиньлоу, которого надолго задержал Чжао Ган, был крайне раздосадован, но ему приходилось слушать. Когда же он вышел, то обнаружил, что под сливовым деревом во дворе нет ни души. Линь Цзиньлоу пришел в ярость. Подозвав стоявших поблизости солдат, он спросил:
— Где человек? Где тот, кто стоял под деревом?
Солдат в полном замешательстве не понимал, о чем говорит Линь Цзиньлоу. Услышав гневный окрик, Ху Лай поспешно подошел и сказал:
— Эта гунян уже ушла.
Линь Цзиньлоу мгновенно помрачнел, но из-за множества дел ему пришлось на время отложить этот вопрос.
Монастырь Ганьлу перевернули вверх дном, но следов мятежника, разумеется, не нашли. Зато в одной из комнат обнаружили пейзаж, написанный всего несколькими мазками, на свободном месте которого красовались две стихотворные строки: «Реки и горы всё те же, но к старости всё обращается в пустоту». Внизу стояла императорская печать, похоже, это была работа наследного принца. Чжао Сюэдэ обрадовался этой находке так, будто ему впрыснули куриную кровь2. Он тут же собрал всех монахов монастыря для допроса. Выяснилось, что автором был странствующий монах, который поселился здесь полмесяца назад и уже давно ушел в неизвестном направлении.
Чжао Сюэдэ немедленно отправил это известие с гонцом своему деду, а сам вознамерился обыскать весь Цзиньлин. Линь Цзиньлоу в душе усмехнулся: он уже давно переправил наследного принца в другую провинцию. Через несколько дней тот покинет Аньхой и окажется на землях Хэнани, а оттуда, двигаясь на северо-запад, выйдет за заставу, и тогда след его будет окончательно потерян. Даже если Чжао Сюэдэ перевернет весь Цзиньлин, ему его не найти.
Провозившись весь день, Линь Цзиньлоу вернулся домой только в час Обезьяны. Поскольку Чжао Юэчань не было дома, Ин-гэ уловила момент и поспешила прислуживать ему. Она поднесла отвар из ягод годжи, приготовленный собственноручно, а заметив, что Линь Цзиньлоу голоден, велела кухне разогреть еду. Линь Цзиньлоу наспех поел и собрался переодеться, намереваясь доложить старшим о разводе с Чжао Юэчань. Ин-гэ помогала ему; стоило ему снять плащ, как с негромким стуком из рукава на пол выкатился ароматный мешочек, к которому был привязан шнур с узором из орхидей.
Ин-гэ поспешила поднять его, но Линь Цзиньлоу, нахмурившись, выхватил мешочек у неё из рук. Он вышел на галерею и велел дежурному Сяо Яо-эр позвать Шуанси и Цзисян. Суровым голосом он приказал:
— Ступайте и разузнайте, какому торговцу людьми продали ту служанку по имени Сянлань и где она сейчас. Найдите её в течение трех дней!
- железным ведром (铁桶似的, tiětǒng shì de) — китайское образное выражение, означающее неприступную осаду или плотное кольцо окружения. ↩︎
- впрыснули куриную кровь (打了鸡血, dǎle jīxuè) — китайская идиома, означающая состояние крайнего возбуждения, прилива неестественной бодрости или фанатичного рвения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
