— Разве все они не пользуются серебром из общих средств? — спросила Сянлань. — Почему же тогда одни живут хорошо, а другие плохо?
Шу Жань, прикрыв рот рукой, со смешком ответила:
— Если полагаться только на положенное серебро из общих средств, то его едва хватит на еду. А ведь в каждый сезон нужно шить новые наряды, тайтай и гунян заказывают украшения, господа выезжают в свет, нужно одаривать слуг, к праздникам всегда добавлять что-нибудь особенное… В семье рождаются дети, приходят новые люди, и всякие повседневные траты — разве легко поддерживать блестящий вид?
— Но ведь нельзя быть чересчур расточительными и превосходить в роскоши родителей? — заметила Сянлань.
— Тут ты многого не знаешь, — сказала Шу Жань. — Старший господин придерживается простоты и скромности1, а старшая тайтай человек не привередливый. К тому же старший господин служит чиновником, неужели у него может быть мало серебра? Погляди хоть на свадьбу второй гунян — из первой ветви выставили столько добра, и всё сплошь ценности. Просто они не выставляют богатство напоказ. Вторая ветвь по идее тоже должна быть зажиточной, но второй господин… скажу прямо, он словно грязь, которой не удержаться на стене2. Видишь, занимает должность пятого ранга, в делах и встречах держится с достоинством, и хитрости ему не занимать, но во всем сквозит мелочность — даже слугам в награду дает лишь несколько медных монет. Семьей не занимается, всё свое серебро тратит на женщин на стороне. Еда, выпивка, распутство, азартные игры — в чем он только не сведущ? Еще и на приданое жены рассчитывает, чтобы дома важничать. Повезло, что у второй тайтай добрый нрав, будь на ее месте кто другой — неизвестно, чем бы кончилось! Но и вторая тайтай не слишком рассудительна: хоть приданое у нее и богатое, она тоже любит поесть-попить и пожить на широкую ногу. Впрочем, поговаривают, у нее есть свои поместья и лавки, которые ежегодно приносят немалый доход, так что приличия соблюдаются.
Сянлань с улыбкой сказала:
— Не зря старший да-е так ценит тебя. Недаром говорят, что ты «знаток десяти тысяч дел», обо всём ведаешь.
Шу Жань рассмеялась:
— Побудешь в поместье подольше, и сама всё узнаешь.
Они поговорили еще немного, и Шу Жань ушла. Сянлань порисовала еще какое-то время, а потом велела Сяо Цзюань принести горшок с цветами и принялась срисовывать их. Сяо Цзюань с улыбкой сказала:
— Эти цветы распустились совсем свежими, потом сорву парочку тебе в прическу. Уж если говорить про тех старух в саду, то они совсем лишились глаз: каждое утро срезают свежие цветы и несут их в павильон Чжичунь, давая Хуамэй первой выбирать самое лучшее! Видать, думают, раз она инян, то ей и почет! Но кто в павильоне Чжичунь не знает, о ком да-е заботится в первую очередь, об этом даже служанки и слуги, подметающие двор, ведают. Уверена, они это нарочно!
Чунь Лин как раз выносила пару одежд и, услышав это, легонько стукнула Сяо Цзюань по голове, проворчав:
— Еще раз такое скажешь — по губам получишь!
Сяо Цзюань, потирая голову, пробурчала:
— Но ведь так и есть! Те два раза, когда да-е велел привезти еды и вещей для Сянлань-цзецзе, ты разве не видела, как в восточном флигеле исходили желчью? Сицюэ мне говорит: «Ну, ты теперь в порядке, у тебя оказался глаз мудреца, разглядевший героя. Когда Сянлань была еще простой подметальщицей, ты уже знала, что с ней надо дружить. Теперь она стала зеницей ока для да-е, и ты вслед за ней поднялась вместе с приливом. Погляди, как у тебя за последнее время личико округлилось, верно, немало съела из того, что да-е присылает?» Послушайте только, что за речи! С чего это я растолстела!
Сянлань не сдержалась и прыснула со смеху:
— Вчера вечером ты одна съела полкоробки сладостей, да еще и ужинала как обычно. Если так пойдет и дальше, то, даже если сейчас не поправилась, скоро превратишься в маленький кожаный мячик. — Затем она добавила, обращаясь к Чунь Лин: — В следующий раз, когда придут старухи с цветами, дай им по горсти медных монет в награду. Неважно, много или мало, проявить вежливость никогда не помешает.
Чунь Лин кивнула. Сянлань снова погрузилась в рисование, думая про себя: «Доброе расположение людей накапливается изо дня в день. Не стоит пренебрегать этими медяками — пройдет время, и они сослужат свою службу».
- простота и скромность (质朴守拙, zhìpǔ shǒuzhuō) — приверженность естественности и отказ от вычурности или хитрых уловок. ↩︎
- грязь, которой не удержаться на стене (扶不上墙, fú bù shàng qiáng) — образное выражение о никчемном человеке, которому невозможно помочь, как ни старайся. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
