Лю Сяочуань, вытянув шею, проговорил:
— А что я? Просто мне пока случая не представилось. Сражаться с японскими пиратами — это и слава, и деньги, да ещё и японская сяонянцзы1 прислуживать будет. Красота!
Чу Дапэн столкнулся чарками с Линь Цзиньлоу и произнес:
— Брат, ты и воюешь знатно, и в морской торговле толк знаешь, и на соли состояние сколотил. Совсем молодой, а чин выше, чем у тех стариков, прямо зависть берет. А я вот всё над священными книгами корплю. Старик мой сказал: «Ты обязан стать цзиньши2 обоих списков, чтобы не опозорить предков». И велел после зимы ехать в столицу, под его присмотром учиться.
Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— При дворе испокон веков власть у гражданских чиновников, литературу ценят выше военного дела. К тому же, у тебя с детства слава одарённого повесы, так что экзамен на цзюйжэня ты просто обязан сдать. И потом, у тебя же в руках две лавки, неужто серебра не хватает?
Чу Дапэн махнул рукой, веля актерам и слугам удалиться, и только тогда заговорил:
— Я за этим и пришел, хотел погреться в лучах твоей славы да немного серебра подзаработать на расходы. Мы с братьями скинулись, хотим просить тебя найти выход на управление соляного комиссара, подыскать главного купца и вложить деньги как долю в деле. Чтобы к концу года доход капал, понимаешь?
Линь Цзиньлоу рассмеялся и, закинув ногу на ногу, ответил:
— Государство такие дела запрещает…
Чу Дапэн лично наполнил чарку Линь Цзиньлоу и с улыбкой сказал:
— Брат, мы же с малых лет вместе, считай, голышами выросли. Пусть в драке я не силен, но советчиком бывал неплохим, к чему теперь эти уловки? Государство запрещает? Власти и чиновникам торговать запрещают, а у скольких из них в руках крупные дела. На бумаге нельзя, а под ковром чего только не творится. К тому же, мы законы чтим, от нашего имени выступит мой наложничий диди, так что к нам и не прикопаешься. А ты просто будь в курсе и присматривай по возможности.
Линь Цзиньлоу слегка призадумался, и тут Се Юй вставил:
— Твоя выгода, брат, само собой, обеспечена: тридцать процентов годовой прибыли — тебе. Ну как, стоит того?
Линь Цзиньлоу погрозил им пальцем и засмеялся:
— Ну и ну, раскусил я вас, мартышек! На словах — пир в мою честь устроили, а на деле — явились меня обсчитывать.
Увидев выражение его лица, троица поняла, что он согласен, и все с облегчением выдохнули, а их лица расцвели радостью. Се Юй с улыбкой сказал:
— Какое там обсчитывать! Это мы просим брата нас наставить. Мы сегодня специально позвали молодых актеров из труппы Ванься, поют всё новые, душевные мелодии. — С этими словами он позвонил в колокольчик, приглашая актеров, и те снова запели. Затем он поднял чарку: — Сперва я выпью за брата. — И осушил её до дна.
Они принялись весело пить и есть, сменяя чарки. Когда вино уже ударило в голову, а блюда были перепробованы, Чу Дапэн, отбросив церемонии, подался вперед:
— Только что слышал от Сяо Сань-эр, будто ты, брат, новую инян взял. В прошлый раз это было еще в столице, а теперь о таком радостном событии даже пира не закатил.
Лю Сяочуань с раскрасневшимся лицом подхватил:
— Что? Брат снова взял новенькую? А ну, зови новую невестку, пусть покажется нам, хе-хе, глянем, хороша ли собой.
Линь Цзиньлоу поднял чарку и лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Линь Цзиньтин, уже изрядно захмелевший, с усмешкой промолвил:
— Хороша, слов нет. А вы про Сун Ифэй слыхали?
Чу Дапэн, прищурившись, ответил:
— Знаю, знаю, мы с ним как-то выпивали. Он ведь теперь в академии Ханьлинь? Еще на дочери гуна Сянь женился. Мой старик всё велел мне с ним поближе держаться.
Линь Цзиньтин произнес:
— Та, которую мой старший брат взял в дом, как раз из семьи Сун.
Линь Цзиньлоу слегка приподнял бровь. Лицо его по-прежнему выражало подобие улыбки, но взгляд начал леденеть. Се Юй, мастерски умевший ловить чужие настроения, поспешно закашлялся и сказал:
— Сяо Сань-эр, ну-ка, давай выпьем с тобой.
Линь Цзиньтин совсем потерял голову от вина, и язык его развязался окончательно:
— Личиком она и правда вышла, но уж больно хитра и расчетлива…
Заметив лицо Линь Цзиньлоу, Се Юй под столом изо всех сил пнул Линь Цзиньтин и рявкнул:
— Перепил ты своей сивухи, иди проспаться!
Линь Цзиньтин вздрогнул от боли:
— Ты чего пинаешься! — Повернувшись и увидев выражение лица Линь Цзиньлоу, он осознал, что сболтнул лишнего. Холодный пот выступил у него на лбу. Он торопливо поднялся: — Я и впрямь перебрал, пойду прилягу там, позади. — С этими словами он встал.
Линь Цзиньлоу окликнул его:
— Куда спешишь? Сядь, выпей еще пару чарок, тогда и пойдешь.
Линь Цзиньтин не посмел ослушаться и снова сел. При одном упоминании о Сянлань у него на душе становилось тошно. Ведь она так твердо клялась, что не пойдет в инян к Сун Кэ, а теперь сама же прибрала к рукам его старшего брата. Вчера он получил письмо от Сун Кэ, в котором тот просил присмотреть за семьей Сянлань. На сердце у него кошки скребли. Ладно бы она пошла к кому другому, он бы за И Фэй мог вступиться и выместить обиду. А теперь как на это письмо отвечать? Самому противно.
Лю Сяочуань, уже вполовину пьяный, пробормотал:
— Личиком хороша? Что же там за красавица такая, должен же брат нам её показать. — Чу Дапэн и Се Юй наперебой принялись ему поддакивать.
- японская сяонянцзы (东洋小娘子, dōngyáng xiǎoniángzǐ) — молодая женщина из Японии, в контексте эпохи воспринималась как заморский трофей или диковина. ↩︎
- цзиньши обоих списков (两榜进士, liǎngbǎng jìnshì) — высшая учёная степень, дающая право на государственную службу, полученная после сдачи экзаменов на столичном и дворцовом уровнях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
