Говорили, что, когда Сянлань вернулась домой, в павильоне Чжичунь всё оживилось. Линь Цзиньлоу две ночи подряд ночевал в кабинете, и в каждом покое началось движение. Хуамэй вышила платок с уточками-мандаринками, Ин-гэ сшила для Линь Цзиньлоу пару шелковых туфель на вате для дома, и обе отправили подношения через Сяо Яо-эр, что прислуживал на галерее. Линь Цзиньлоу всех одарил, и лишь от Луань-эр не было ни звука.
На третий день, когда настала пора зажигать светильники, Шу Жань зашла к Луань-эр и пробыла у неё полчаса. Стоило гостье уйти, как Луань-эр открыла шкатулку1 с зеркалом и принялась наряжаться. Она велела Цуньсинь заново уложить ей волосы, нацепила на себя лучшие украшения, что доселе хранились на самом дне сундука, подкрасила брови и виски, а после приказала открыть гардероб и отыскать платье поярче. Цуньсинь достала ярко-розовую безрукавку-бицзя и светло-пурпурную нижнюю одежду, а также стеганую кофту-ао с прямым разрезом, озерно-синего цвета с вышитыми бледно-желтыми цветами сливы мэйхуа.
— Эти две вещи новые, вы их еще ни разу не надевали, — сказала она.
Луань-эр примерила их, покрутилась и осталась недовольна. Сбросив всё, она заявила:
— Линь-да-е такие не нравятся. Он больше всего любит наряды, подчеркивающие талию. Отыщи мою ярко-розовую узкую кофту-ао и юбку цвета граната и бальзамина, ту, что в обтяжку.
— Но это же летние вещи, у них и рукава из газа, сейчас в таких будет слишком холодно… — в нерешительности проговорила Цуньсинь.
— Сказано тебе: доставай, значит — доставай! — настойчиво прикрикнула Луань-эр.
Цуньсинь ничего не оставалось, как вынуть одежду. Луань-эр переоделась и только тогда осталась довольна. Цуньсинь снова принялась уговаривать:
— Милая гунян, мы только что поужинали, Линь-да-е в переднем кабинете, и бог знает, сколько он там еще просидит. Накиньте хоть что-нибудь, придет Линь-да-е — тогда и снимете, не поздно будет. Смотрите, простудитесь, это вам не шутки.
Луань-эр, полагаясь на то, что здоровьем она крепче прочих, холода не боялась и накидывать ничего не пожелала. Она лишь взяла пипу и принялась отрывисто наигрывать, вполголоса напевая. Цуньсинь знала, что нрав у Луань-эр подобен древесному углю2, и не смела настойчиво перечить, а потому лишь заварила горячего чая и время от времени подносила его, прося выпить хоть глоток, чтобы согреться.
Луань-эр не обращала на неё внимания, как вдруг её пробрала дрожь, она вздрогнула всем телом и дважды чихнула. Цуньсинь всполошилась:
— Ох, точно просквозило!
Она увидела, что щеки Луань-эр раскраснелись, будто весенние персики в третьем месяце, и был это совсем не тот цвет, что давали румяна. Служанка поспешно поднесла зеркало:
— Лицо так горит, не иначе как заболеваете.
Но Луань-эр лишь любовалась ярким румянцем, не веря в недуг, и по-прежнему отказывалась одеваться. Однако, чихнув еще пять-шесть раз подряд, она начала кашлять. Тогда Цуньсинь укутала её тонким одеялом и отправилась искать пилюли от простуды, ворча под нос:
— Ну как же так, гунян, разве можно так не беречь себя? Та узкая кофта совсем ведь тонкая. Если завтра разболеетесь по-настоящему, сами же будете мучиться.
— Что же делать с этим кашлем? Когда придет Линь-да-е, я же не смогу петь! — в тревоге перебила её Луань-эр.
Цуньсинь закатила глаза и подумала: «Коли занемогла, как же будешь Линь-да-е прислуживать? А ну как болезнь на него перейдет — тогда и вовсе беда». Но, глядя на растерянную Луань-эр, она немного смягчилась и не нашлась, что ответить.
Тем временем Шу Жань направилась к переднему кабинету. Увидев Шуанси, который дремал, сидя на расшитом табурете у дверей, она подошла и легонько толкнула его:
— С чего это ты тут дремлешь? Кто там внутри прислуживает?
Шуанси встрепенулся и, потерев лицо, ответил:
— Там господин Ци и господин Кан, а Гуй Юань внутри чай разливает.
Шу Жань заглянула внутрь. Линь Цзиньлоу сидел за письменным столом, а Ци Шао и Кан Шиюань стояли по обе стороны от него и о чем-то беседовали. Не смея мешать, Шу Жань спросила Шуанси:
— Линь-да-е говорил, где он сегодня ляжет? Вернется ли он во внутренние покои?
- Шкатулка с зеркалом (景匣子, jǐng xiázǐ) — традиционный китайский ящик для хранения косметики и украшений, оснащенный зеркалом. ↩︎
- Нрав подобен древесному углю (脾气如炭火, píqì rú tànhuǒ) — китайское образное выражение, описывающее крайне вспыльчивый и горячий характер. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
