Луань-эр от природы обладала горячим нравом. Сперва она хотела ещё немного поумолять его, но, услышав, с каким холодным безразличием Линь Цзиньлоу произнёс эти слова, почувствовала, как в сердце закипает отчаяние. Решив окончательно разбить уже треснувший кувшин1, она выпалила:
— Линь-да-е говорит, что я выставляю себя на посмешище, но много ли искренности было у Линь-да-е ко мне? Линь-да-е хватило интереса лишь на несколько дней, а потом Чэнь Сянлань пленила вашу душу. Вы стали обращаться со мной как с кошкой или собакой, как с сорной травой: когда весело — ласкаете, когда нет — выбрасываете. Даже у глиняного человечка есть три доли земли2, а я ведь живой человек! Пусть во мне тысячи изъянов, но к Линь-да-е я всегда была привязана всей душой. Могу, положа руку на сердце, сказать: найдётся ли во всём поместье хоть одна девушка, чьи чувства к Линь-да-е были бы столь же искренни? Я только о вас и думала, только вас и ждала, но разве Линь-да-е хоть раз дорожил моей преданностью? Чем я хуже Чэнь Сянлань? Я не согласна! Почему всё так?!
Линь Цзиньлоу опустил взгляд на заплаканное, перепачканное лицо Луань-эр и вдруг коротко рассмеялся.
— Ты не согласна? — тихо произнёс он. — Тогда я скажу тебе. Лишь потому, что я — господин, а ты — служанка. Таких красивых рабынь, умеющих петь и играть на пипе, предостаточно. Не станет тебя — появится другая. Такая же преданная, но ещё более пригожая, умелая и, главное, знающая своё место. Ты поняла?
Эти слова прозвучали для Луань-эр словно удар грома среди ясного неба. Она замерла в оцепенении, уставившись перед собой, а крупные слёзы катились по щекам и разбивались о землю.
Линь Цзиньлоу медленно продолжил:
— В память о нашей былой близости можешь забрать всё, что я тебе дарил. Если хочешь, скажи остальным, что сама попросила отпустить тебя домой, чтобы выйти замуж. Делаю это только из уважения к Шу Жань, которая верой и правдой служила мне несколько лет. Помни об этом и веди себя достойно.
Сказав это, он велел увести Луань-эр.
Обливаясь слезами, Луань-эр вдруг вырвалась из рук прислуги, вскочила и изо всех сил бросилась в сторону. Две женщины-служанки поспешили схватить её за локти, но раздался глухой удар — Луань-эр всё же врезалась головой в стену. Сянлань вскрикнула от ужаса. У-мама, выбежав из комнаты, так перепугалась, что у неё подкосились ноги.
— Беда! — закричала она. — Луань-эр гунян решила свести счёты с жизнью!
Этот крик переполошил всех. В западной комнате Цинь-ши в тревоге вскочила с места. К стене уже бежали две-три опытные немолодые служанки, Сянлань тоже бросилась туда. Она увидела, как пожилые женщины обступили место происшествия. Из круга виднелась лишь тонкая белая рука, лежащая на земле; на запястье поблёскивал золотой браслет с агатом, на фоне которого алые ногти казались ещё ярче. А на стене алели брызги крови, похожие на лепестки опавших цветов персика — зрелище было душераздирающим.
— Жива ещё, жива! Скорее зовите лекаря! Зовите лекаря! — кричала Хань-мама, срывая со стула плотную хлопковую накидку, чтобы прижать её к голове Луань-эр.
Все суетились, поднимая девушку, чтобы перенести её на кровать-лохань в левой части гостиной. Кто-то побежал за лекарствами, кто-то — за врачом, в доме воцарился хаос.
Линь Цзиньлоу приказал принести снадобье для ран. Повернув голову, он увидел бледную как полотно Сянлань и, нахмурившись, прикрикнул на неё:
— Кто позволил тебе выйти?! А ну живо иди внутрь!
От его резкого окрика Сянлань вздрогнула.
У-мама осторожно потянула её за рукав:
— Тебе здесь не место, иди прислуживай госпоже.
Сянлань пришлось вернуться. Она не любила Луань-эр, но никогда и не ненавидела, считая её человеком, не имеющим к ней особого отношения. Однако, увидев сегодняшний финал, она не знала, что и чувствовать — вздох сожаления, жалость, сострадание и горечь по самой себе разом нахлынули на неё. Оглянувшись, она увидела, как там, где упала Луань-эр, медленно растекается лужа крови.
- разбить уже треснувший кувшин (破罐子破摔, pò guàn zi pò shuāi) — поступать безрассудно от отчаяния, когда положение кажется безнадёжным. ↩︎
- даже у глиняного человечка есть три доли земли (泥人还有三分土性, ní rén hái yǒu sān fèn tǔ xìng) — даже самый кроткий человек может потерять терпение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
