Сяо Цзюань в гневе вскочила и принялась браниться:
— Эта проклятая баба! Совсем с ума сошла! Завтра она что, в эту комнату переехать вздумает? Раньше-то она ко мне подлизывалась, всё про Сянлань-цзецзе выпытывала! Ненавистная, пользуется тем, что тайтай1 её поддерживает, иначе бы её и на порог главных покоев не пустили!
Чунь Лин, нахмурившись, произнесла:
— От всей этой истории одно удушье. Да-е жену прогнал, и всеми делами заправляла Шу Жань. Теперь Шу Жань попала под раздачу и её выставили, а Цзы Дай, эта мелкая мороженая мышь, ловко выбрала время. Едва её повысили до первого ранга, как она прибрала всё к рукам, даже Ляньсинь приходится ей уступать. К тому же она «убила курицу, чтобы напугать обезьяну»2, выставив одну непокорную служанку, и теперь в дворике все вынуждены смотреть ей в рот… Да-е её ещё в постель не принял, а она уже вовсю важничает.
Сяо Цзюань тихо спросила:
— Может, мне позже сходить к У-мама и совета спросить?
Сянлань отложила книгу, отхлебнула чаю и присела:
— Не нужно, не такое уж это важное дело. Она просто пытается запугать меня, и, повторюсь, за этим наверняка стоит воля тайтай, так что пока пусть делает что хочет.
Сяо Цзюань поспешно возразила:
— Как это «пусть делает»? Сегодня она всего лишь сменила накидку на стуле, но если вы оставите это без внимания, завтра она придёт сюда командовать и крышу с дома снесёт! Сянлань-цзецзе, нельзя же быть такими размазнями!
Сянлань взяла с тарелки сладость, сунула её в рот Сяо Цзюань и с улыбкой сказала:
— Займи свой рот. Я знаю, что делаю, а ты придержи свой нрав и не смей с ней ссориться. При встрече обходи её стороной. Она сейчас любимица тайтай, и если ты её разозлишь, я не факт, что смогу тебя защитить. Сердце у людей не из камня — когда тайтай увидит мою покорность, она не позволит ей и дальше так бесчинствовать. К тому же, пусть она немного пошумит, это даже к лучшему: Шу Жань ушла, Ляньсинь слишком мягкая и не справляется, а эта пришла и всех приструнила, так что в павильоне Чжичунь теперь по крайней мере станет потише.
Сяо Цзюань, надув губы, согласилась. Чунь Лин же показалось, что Сянлань снова проявила малодушие, и она лишь тяжело вздохнула.
На следующее утро Сянлань и Цзы Дай снова отправились в дворик Цинь-ши. Цзы Дай разминала плечи Цинь-ши и, отбирая самые приятные новости из жизни павильона Чжичунь, докладывала их ей. С улыбкой она говорила:
— Раньше Шу Жань-цзецзе управляла всем очень справно, но она ушла, и да-е сейчас нет. Как говорится, «когда в горах нет тигра, обезьяна мнит себя царем», вот эти «обезьянки» внизу и стали хитрить. Ляньсинь хоть и способная, но за всем уследить не может. Я молода и нравом мягка, мне, как новоприбывшей, не следовало бы во всё это вмешиваться, но и смотреть на беспорядки я не могла, поэтому, набравшись наглости, взялась за дело. Хорошо ещё, Ляньсинь мне помогала и наставляла — всё-таки она воспитана лаофужэнь, это сразу видно, совсем другая закалка.
Сянлань в стороне бесшумно переписывала «Алмазную сутру», и уголки её губ слегка дрогнули. Этими словами Цзы Дай и о своих делах отчиталась, и всё сгладила так, чтобы не вызвать недовольства тайтай. Определенно, Цзы Дай была талантом по части красноречия.
Цинь-ши осталась довольна. Хотя она и не хотела вникать в каждую мелочь жизни павильона Чжичунь, но и оставаться в неведении, словно с закрытыми глазами, ей тоже не улыбалось. Раньше Шу Жань была слишком пронырливой и скользкой, из неё и слова правды было не вытянуть, а другие служанки и старухи-прислужницы так боялись гнева Линь Цзиньлоу, что не смели лишнего сболтнуть. И только Цзы Дай действительно была с ней заодно. Прикрыв глаза, она с улыбкой промолвила:
— Вижу, ты дитя рассудительное и понимаешь, что к чему. Когда да-е вернётся, я велю ему наградить тебя.
Цзы Дай покраснела, и её лицо озарилось сияющей улыбкой:
— Что вы такое говорите, тайтай! Я всё это делаю лишь потому, что ценю ваше доверие, разве я могу думать о каких-то наградах!
Хань-мама тоже поспешила вставить слово, поддакивая:
— И то правда. Она целыми днями только и знала, что озорничать, но под вашим руководством, тайтай, наконец стала на человека похожа. Что ни говори, а вы умеете наставлять. Будь она в моих руках, так и осталась бы глупой девчонкой, не смыслящей в жизни. — Не договорив, она мельком взглянула на сидящую поодаль Сянлань и запнулась. Ей всё ещё хотелось сохранить добрые отношения с Сянлань, и она пожалела о своей болтливости. Втайне она винила Цзы Дай за то, что та говорит подобные вещи прямо при Сянлань, но, увидев, что лицо Сянлань спокойно, словно та ничего не слышит, немного успокоилась.
Цзы Дай ещё немного развлекала Цинь-ши разговорами, а заметив, что та утомилась, помогла ей улечься на кушетку-гуйфэй. Осторожно укрыв её шелковым одеялом с вышивкой в виде журавлей в облаках, она собралась уходить. Проходя мимо Сянлань, она на мгновение замедлила шаг и окинула её взглядом. Сянлань сидела, склонив голову, открывая взору тонкую длинную шею; её поза была исполнена изящества, а в руке она держала кисть, аккуратно выводя иероглифы каллиграфическим почерком цзань хуа сяо кай. С тех пор как Цзы Дай появилась в павильоне Чжичунь, она решительно взялась за управление всеми делами и сумела подчинить себе окружающих. Некоторые служанки и старухи даже начали заискивать перед ней. Цзы Дай ожидала, что Сянлань вскочит и бросит ей вызов, или хотя бы начнет строить козни втайне, если не решится на открытый конфликт. Но она не ожидала, что Сянлань не проронит ни слова и даже не будет с ней пересекаться, предпочитая сидеть взаперти в своей комнате. Цзы Дай чувствовала, что совершенно не может разгадать Сянлань, и от этого ей было крайне не по себе.
После этого в павильоне Чжичунь еще несколько дней было шумно. Цзы Дай с самого приезда чувствовала себя как дома, вовсю выставляя напоказ повадки главной служанки первого ранга. Она совала нос во всё и несколько раз даже переходила границы, вмешиваясь в дела Ляньсинь. Однажды из поместья Линь Цзиньлоу прислали несколько корзин с крабами. Ляньсинь велела отнести их во двор, но стоило ей отвернуться и вернуться, как крабы исчезли. Расспросив молодых служанок, она узнала, что Цзы Дай уже распорядилась отправить их по всем покоям. Раздача подарков всегда была обязанностью Ляньсинь, и то, что Цзы Дай перехватила инициативу, вызвало у неё недовольство, но она промолчала. Однако в полдень выяснилось, что Цзы Дай втайне оставила одну корзину себе и велела на кухне приготовить крабов на пару, чтобы угостить служанок и старух в покоях тайтай и в павильоне Чжичунь. В итоге все наперебой хвалили Цзы Дай, приговаривая: «Какая она благородная, как только получает что-то хорошее — сразу о других думает, раньше-то у нас таких порядков не было».
- Тайтай (太太, taitai) — обращение к законной супруге главы семьи или высокопоставленного лица. ↩︎
- Убить курицу, чтобы напугать обезьяну (杀鸡儆猴, shā jī jǐng hóu) — китайская идиома, означающая суровое наказание одного человека в назидание остальным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
