Каждое слово ранило, словно удар ножа; любой фразы было достаточно, чтобы Линь Дунлин лишила себя жизни. Она застыла в оцепенении. Прежде она полагала, будто ночное нападение Ду Биня на монастырь было подстроено ради их тайного свидания, и никак не ожидала, что за этим кроются подобные интриги. Только что услышанное напугало ее, но затем она подумала, что раз вся семья благополучно вернулась домой, то дедушка не станет слишком сильно гневаться — в худшем случае, как и прежде, высечет розгами, посадит под замок или заставит стоять на коленях в наказание. Она и представить не могла, что Линь Чжаосян впадет в такую яростную и сокрушительную потеху.
Ван-ши не выдержала и разрыдалась, изо всех сил прижимая платок к губам.
Линь Чанминь оторопел, на его лбу выступил холодный пот.
— Что происходит? Как такое возможно! Наверняка здесь какая-то ошибка! — затараторил он.
Оглядевшись, он увидел, как Ван-ши и Линь Цзиньтин непрестанно бьют поклоны, а Линь Дунлин поникла, подобно побитому морозом баклажану. Сердце его екнуло, он всё понял, но тут же выдавил из себя улыбку:
— Лин-гунян еще мала… Обычно она послушное и благоразумное дитя, должно быть, ее просто обманули… Или же здесь какое-то недоразумение?
Линь Чжаосян побледнел как полотно:
— Какое теперь может быть недоразумение? И свидетели, и улики — всё налицо.
— Но… но даже так не следовало избивать Лин-гунян до такого состояния. Она ведь скоро должна обручиться, в будущем ее ждет Юнчан-хоу…
Линь Чжаосян пришел в неописуемую ярость и с силой хлопнул по столу:
— Юнчан-хоу? У тебя еще хватает дерзости поминать Юнчан-хоу? Благородная гунян опустилась до подобного непотребства, я чуть со стыда не сгорел! Как можно выдать замуж в дом хоу такой увядший цветок с опавшими лепестками1? Свадьба не состоится, боюсь, мы и вовсе станем врагами!
Линь Чанминь в ужасе воскликнул:
— Но как же так? Через несколько дней придут официальные свахи, обсуждение брака с Юнчан-хоу уже дело решенное… Отец, Юнчан-хоу обладает огромной властью и пользуется милостью императора. Если бы мы породнились с ним, то благостей не сосчитать и на десяти пальцах. Это же такая блестящая партия! Проедешь эту деревню — другой лавки уже не сыщешь2. Лоу-эр, Лоу-эр, ты лучше всех знаешь способности Юнчан-хоу, скажи, прав второй дядя или нет?
Линь Цзиньлоу сохранял ледяное выражение лица. Он даже не удостоил Линь Чанминя взглядом, оставаясь неподвижным.
Линь Чанминь опустился на колени и, вцепившись в ноги Линь Чжаосяна, взмолился:
— Де, пусть у Лин-гунян тысячи проступков, но она всё же плоть от плоти семьи Линь. Раз она совершила ошибку, тем более нужно дать ей возможность искупить вину делом. Она ведь очень смышленое дитя, я сам ее как следует воспитаю.
Линь Цзиньлоу лишь слегка приподнял уголок губ в насмешливой ухмылке. Линь Чжаосян закрыл глаза, его лицо стало багрово-синим. Линь Чанминь, видя, что дело плохо, стиснул зубы и принялся бить челом:
— Хотя сын и не знает всех подробностей, я понимаю, что Лин-гунян совершила тяжкий проступок. Всё потому, что она словно нечистоты вкусила, поддавшись на подстрекательство дурных людей. Пусть я и не ведал об этом, с меня тоже нельзя снимать вины. Но, с другой стороны, «сломанная рука должна оставаться в рукаве»… Лин-гунян на мгновение лишилась рассудка и поступила неподобающе, но в конце концов она лишь неопытный ребенок. Отец, вы мудры: бить ее или наказывать — она всё заслужила. Вы проучили ее, чтобы она запомнила урок, так стоит ли принимать это близко к сердцу, как если бы это был равный вам человек? Раз уж беда случилась, к счастью, посторонние о ней не знают. Говорят ведь: «домашний позор не выносят наружу». Нужно и дальше держать всё в тайне. Лин-гунян — моя родная кровь, и скоро ее ждет пышная свадьба, которая принесет семье Линь достойного зятя. Прошу вас, де, приложите силы и сохраните ее.
С этими словами он продолжал непрестанно бить поклоны.
Эта речь заставила Линь Цзиньлоу взглянуть на дядю другими глазами. Он и не предполагал, что его вечно праздный и хвастливый второй дядя способен на столь искусное красноречие: всё было сказано и разумно, и успокаивающе, а суть сводилась к тому, чтобы во что бы то ни стало выгородить Линь Дунлин.
Ван-ши и остальные продолжали умолять о пощаде. Услышав эти слова, они принялись бить челом:
— Да, просим, отец, проявите милосердие, пощадите ее!
Линь Чжаосян медленно обвел всех взглядом и бесстрастно произнес:
— Несчастье постигло наш дом — появление такой нечестивой дочери есть плод моей слабости в управлении семьей. Если не наказать ее, невозможно будет восстановить порядок, и в будущем семью Линь ждет неминуемый крах!
С этими словами он посмотрел сверху вниз на Линь Чанминя:
— Ты целыми днями не занимаешься делом, только и знаешь, что шляться повсюду, не думая о доме. Ты растил детей, но не воспитывал их. С сегодняшнего дня из семейной казны ты будешь получать лишь десять лянов серебра в месяц. Если не хватит — трать свое жалованье! И если я узнаю, что из-за нехватки денег ты совершил какой-нибудь недостойный поступок, не обижайся, когда придет черед семейной расправы.
- Увядшие цветы и опавшие ивы (残花败柳, cánhuā bàiliǔ) — образное выражение, описывающее женщину, потерявшую целомудрие. ↩︎
- Проедешь эту деревню — не найдешь этой лавки (过了这个村就没这个店了, guòle zhège cūn jiù méiyǒu zhège diàn le) — идиома, означающая редкую возможность, которую нельзя упускать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
