Лин Цин и Лин Су убирались в боковой комнате. Лин Су развязала узел, достала одежду и, складывая её в шкаф, вдруг вздохнула:
— Никак не ожидала, что в доме Линь такие порядки.
В дороге они перешёптывались, полагая, что поместье Линь лишь немногим больше их усадьбы в Янчжоу. Но прибыв сюда и увидев двух огромных каменных львов у главных ворот в три пролёта, украшенных головами мифических зверей, они замерли, лишившись дара речи1. Когда же они увидели великолепие построек внутри поместья, их строгий и величественный вид, а также роскошь в одежде и обиходе служанок, в их сердцах поселился трепет.
Войдя в павильон Чжичунь, они увидели Сянлань, окружённую семью или восемью служанками. Все они были бойкими на язык2 и вели себя дерзко; тогда Лин Цин и Лин Су поняли, что им здесь вряд ли найдётся место. Лишь когда Сянлань позже сказала, что оставит их при себе управлять делами, они смогли вздохнуть с облегчением. Однако когда Чунь Лин вела их в боковую комнату, она хмурилась и сверкала глазами, а на лице её, казалось, мог проступить иней. Девушки видели, каким почётом пользуется Чунь Лин, и поняли, что она — доверенная служанка, которую Сянлань высоко ценит. Им же, только прибывшим, оставалось лишь смиренно сносить её холодность.
Лин Цин переглянулась с подругой; обе чувствовали одно и то же. Они молча продолжали уборку, а прежнее радостное волнение от прибытия в дом Линь давно растаяло, словно дым.
Лин Су потянула Лин Цин за рукав и тихо спросила:
— Как думаешь, нам звать её найнай или, как остальные, гунян?
Лин Цин нахмурилась. Се Юй перед тем, как отправить их в семью Линь, велел им прислуживать знатной особе и непременно называть её найнай. Видя, как Линь Цзиньлоу пёкся о ней, и глядя на величественную осанку Сянлань, они и сами решили, что она — законная да-найнай. Но услышав, как Лю Сяочуань и другие называют её «невесткой», они почуяли неладное, предположив, что Сянлань — любимая инян. Теперь же, когда в поместье все величали её гунян, они поняли, что она даже не инян. И всё же, видя, как толпы слуг сопровождают её повсюду и как она живёт в главных покоях, они понимали: она пользуется большим почётом, чем законная найнай.
Они посмотрели друг на друга и в унисон вздохнули.
Сянлань прикорнула в нуаньгэ и проснулась, когда уже сгустились сумерки. Сяо Цзюань сидела на краю кана и шила туфли. Заметив, что Сянлань зашевелилась, она поспешно отложила работу:
— Гунян проснулась? Хотите чаю? — с этими словами она подала чашку с тёплым чаем, стоявшую на столике.
Сянлань сделала глоток, поднялась и переоделась. Заметив, что рядом только Сяо Цзюань, она спросила:
— Почему вас только двое? Где остальные?
Сяо Цзюань ответила:
— Тайтай сейчас занята свадьбами Сань-е и четвёртой гунян, она совсем сбилась с ног, вот и попросила Ляньсинь и Тин Лань помочь. Сюэнин сказала, что Лин Цин и Лин Су здесь впервые и ничего не знают, так что она поведёт их осмотреться. Чунь Лин сзади разбирает ваши вещи, гунян. — Сяо Цзюань открыла шкатулку с зеркалом и принадлежностями и, ловко орудуя костяным гребнем, принялась укладывать волосы Сянлань. — Вы только вернулись и не знаете, что в поместье изменилось. Эту негодницу Цзы Дай Линь-да-е прогнал, и в павильоне Чжичунь освободилось место служанки первого ранга. Теперь не только наши служанки второго ранга, но и девчонки от лаофужэнь и тайтай глаза проглядели, всё мечтают сюда попасть! Тогда Линь-да-е целыми днями дома не бывало, а тайтай приболела. Как выздоровела — все силы бросила на приданое для свадьбы Эр-е, недосуг ей было этим заниматься. Вы и не представляете, как Чунь Лин за этим местом следила, прямо как злой коршун. Когда пошли слухи, что Цянвэй из покоев тайтай хочет перейти к нам, Чунь Лин даже поссорилась с ней. А ведь они раньше дружили, теперь же и знать друг друга не хотят.
- остолбенеть от изумления (瞠目结舌, chēng mù jié shé) — дословно: «вытаращить глаза и лишиться дара речи». ↩︎
- бойкий на язык (伶牙俐齿, líng yá lì chǐ) — дословно: «острые зубы и ловкий язык» (красноречивый, находчивый в речи). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
