Сяо Цзюань не смела больше смотреть на лицо Линь Цзиньлоу и поспешно поднесла плевательницу к Сянлань. Она торопливо выбежала прочь; к счастью, в чайной на печи грелось полчайника воды. Разбавив её холодной, она внесла таз в комнату. Линь Цзиньлоу протянул руку, забрал таз и окатил Сянлань водой с головы до ног, процедив сквозь зубы:
— Я заставлю тебя как следует протрезветь, раз ты не понимаешь доброго отношения!
Сянлань вымокла до нитки, и приступы тошноты стали ещё мучительнее. Сяо Цзюань, обезумев от страха, упала на колени и со слезами взмолилась Линь Цзиньлоу:
— Да-е, смените гнев на милость! Найнай выпила лишнего и не ведает, что говорит, она… — от ужаса она не могла больше ничего придумать, лишь билась головой об пол, словно чеснок в ступке1, и с каждым поклоном повторяла: — Да-е, смените гнев на милость, да-е, смените гнев на милость!
Линь Цзиньлоу, не находя выхода кипевшему в нём гневу, ударил Сяо Цзюань ногой и рявкнул:
— Вон отсюда! Убирайся!
Удар был не из слабых; перепуганная Сяо Цзюань сжалась в комок за дверью, не смея войти снова.
Линь Цзиньлоу силой поднял Сянлань и выругался:
— Позоришься на глазах у всех! А ну вставай! Дома с тобой посчитаемся!
В желудке Сянлань уже ничего не осталось, ей было невыносимо плохо. Она больше не могла терпеть, хмель ударил в голову, и, распахнув рот, она вцепилась зубами в руку Линь Цзиньлоу, а свободной рукой начала царапать его лицо. В её душе смешались отчаянное ликование и безнадёжность — разбивать вдребезги и без того надбитый горшок2. Пусть этот тиран разозлится по-настоящему, пусть забьёт её до смерти, лишь бы избавить от мук в этом мире.
Линь Цзиньлоу лишь холодно усмехнулся и без труда усмирил Сянлань, хотя внутри него бушевали ярость и неистовство. Он знал, что она не хочет быть с ним, что она остаётся рядом лишь по принуждению, желая отплатить за то, что он несколько раз спасал её. Что она там говорила про Сун Кэ? «Ни разу не попрекнул меня своим благодеянием…» О да, конечно, значит, это он тот самый, кто требует долг за доброту! Сун Кэ для неё — идеал и безупречный благородный гунцзы, а он в её глазах — мерзавец, помыкающий ею. Когда это он, Линь Цзиньлоу, был в таком жалком, ничтожном положении? Ведь он — могущественный человек, способный призывать ветер и дождь, но эта женщина, как бы хорошо он к ней ни относился, даже когда он искал лекарей и снадобья, желая, чтобы она родила ему дитя, всё равно смотрела на него с презрением. Ему хотелось придушить её, покончить со всем разом, но рука не поднималась. Он с силой оттолкнул Сянлань.
Сянлань вновь захлестнул приступ тошноты, ноги её скользнули, и она упала на пол, прямо на осколки фарфоровой чашки. Кровь мгновенно выступила на коже. Сянлань вздрогнула от резкой боли и невольно застонала. Увидев кровь, Линь Цзиньлоу тут же шагнул вперёд и рывком поднял её.
— Проклятье! — прорычал он в сердцах.
Он поспешно поднял её раненую руку и крикнул, обернувшись к двери: — Есть кто живой? Принесите чистой воды!
Сяо Цзюань, дежурившая у входа, торопливо внесла свежую воду. Она аккуратно вытащила шпилькой все осколки из ладони Сянлань и промыла рану. Поскольку Линь Цзиньлоу был военным человеком, у него всегда под рукой были мази от ран и ушибов, куда более действенные, чем те, что можно найти в обычных лавках. Он собственноручно наложил мазь и, попросив у семьи Лу чистые хлопковые ленты, перебинтовал рану.
Сянлань побледнела от боли, но лишь закусила губу, не проронив ни звука. Хмель почти выветрился, и она сидела на кровати, сглатывая слёзы.
Линь Цзиньлоу с холодным презрением посмотрел на неё:
— Увидела кровь и присмирела? Протрезвела наконец? Или ещё хочешь смерти поискать?
Сянлань закрыла глаза, притворяясь спящей.
Линь Цзиньлоу разразился холодным смехом и встал:
— Ладно же, ты, я смотрю, осмелела, раз смеешь выказывать мне своё недовольство.
Он отошёл в сторону и сбросил испачканную одежду.
Спустя мгновение Гуй Юань принесла два комплекта чистого платья. Линь Цзиньлоу переоделся, а второй свёрток швырнул Сянлань в лицо:
— Живо переодевайся! — и добавил, обращаясь к Сяо Цзюань: — Быстрее смени ей одежду, слышишь?
Сказав это, он вышел.
Сяо Цзюань помогла Сянлань переодеться. Волосы всё ещё были мокрыми, поэтому она уложила их в простой узел, заплетя снизу одну косу, а остальные украшения убрала.
Сянлань была мертвенно-бледна, голова нестерпимо болела. После того как она выплакалась и выплеснула всё отчаяние, ей стало чуть легче. Служанка из павильона Дицуй уже давно доложила Линь Дунвань, что Линь Цзиньлоу и Сянлань ссорятся. Линь Дунвань украдкой заглянула туда и сразу решила прикинуться глухой и немой. Только теперь, когда всё утихло, она пришла со служанкой. Сделав вид, будто не замечает распухшей щеки Сянлань, она с улыбкой проговорила:
— Сянлань-мэймэй, оказывается, ты перебрала вина, это я недоглядела. Вот, выпей чаю, чтобы протрезветь. Это не отвар из горьких трав, здесь имбирь, он согреет желудок. На кухне есть жидкая каша и лёгкие закуски, съешь хоть немного, мэймэй, станет легче.
Расспросив её о самочувствии и проявив заботу, она ушла.
Сянлань выпила чаю и съела полчашки каши, но в голове всё ещё была тяжесть. Сяо Цзюань приложила к её лицу холодное полотенце. Сянлань сжала её руку:
— Тебя ведь ударили ногой… Куда пришёлся удар? Сильно болит?
Услышав это, Сяо Цзюань не сдержала слёз и, всхлипывая, ответила:
— Со мной всё в порядке, я крепкая. Поболит пару дней, синяк выйдет и всё, к тому же я успела увернуться, удар был не в полную силу… Найнай, вы должны беречь себя, посмотрите на себя, на что вы стали похожи… Лицо, и рука ещё… Вам же этой рукой кисть держать, картины писать.
Сянлань тоже не смогла сдержать слёз, но послышались шаги, и Сяо Цзюань поспешно утерла ей лицо платком. Линь Цзиньлоу вошёл в комнату как ни в чём не бывало. Он подошёл к Сянлань, завернул её в одеяло и велел Сяо Цзюань:
— Собирай вещи, мы едем домой.
- голова словно чеснок в ступке (头如捣蒜, tóu rú dǎo suàn) — образное описание частого и усердного битья поклонов. ↩︎
- разбивать вдребезги и без того надбитый горшок (破罐子破摔, pò guàn zi pò shuāi) — действовать с отчаянием человека, которому нечего терять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
