В тот день к боковому входу столичного поместья Линь подали небольшие носилки. Едва они остановились, как их тут же окружили семь-восемь пожилых служанок. Занавеска поднялась, и изнутри вышла женщина лет тридцати с небольшим. Облик ее был исполнен благородства и изящества, черные, лоснящиеся волосы уложены в аккуратный пучок, и хотя одета она была скромно, в каждом ее движении чувствовалась статность. Рядом с ней шла молодая служанка с двумя пучками на голове, в светло-зеленом платье, державшая в руках два узла; вид у нее был весьма сдержанный.
Женщин проводили в зал Чанчуньтан. Хуашань, стоявшая у входа, поспешно откинула полог и провозгласила:
— И-найнай, тётя Ся прибыла.
Тётя Ся вошла в дом и увидела, что главный зал просторен и великолепен. Накидки на столах и стульях были сшиты из ткани кэси1, поставляемой для нужд дворца, однако выглядели они не новыми, а благородно состаренными. Служанка поднесла чай, и вскоре послышался мелодичный звон подвесок. Из внутренних покоев вышла красавица в вышитой кофте-бэйцзы цвета лотоса с рисунком из бабочек, играющих среди цветов, и в юбке горохового цвета с круглыми узорами. В ее прическу были вколоты лишь две-три шпильки, украшенные жемчугом в технике дяньцуй2. Увидев тётю Ся, она с улыбкой поприветствовала ее:
— Вы, должно быть, очень утомились в пути, столько трудов ради нас, — и, продолжая улыбаться, пригласила гостью сесть.
Дело в том, что брак Линь Дунсю с Юань Шаожэнем считался для нее большой удачей, и Цинь-ши опасалась, что если Линь Дунсю не будет знать правил приличия или поведет себя неосмотрительно, это вызовет насмешки и приведет к разладу между семьями Юань и Линь. Поэтому она каждый день держала дочь при себе для наставлений, однако из-за этой строгости между ними то и дело возникали недомолвки. Тогда Цинь-ши написала в свой родной дом, попросив родителей и братьев подыскать опытную момо, толкующую в этикете и воспитании. Семья Цинь была знатным столичным родом, и вскоре им удалось найти подходящую особу. После того как принцесса Чуннин, дочь покойного императора, безвременно скончалась, нескольким ее приближенным служанкам в знак милости было даровано право покинуть дворец. Тётя Ся была одной из них. Несмотря на молодость, она успела послужить во дворце в чине придворной дамы, в прежние годы лично прислуживая принцессе, а выйдя из дворца, стала женой стражника. Поскольку ее муж состоял в дальнем родстве с семьей Цинь, те и прислали за ней людей. Муж поначалу не хотел ее отпускать, но тётя Ся возразила:
— Принцесса скончалась, и теперь у нас нет опоры. Ты — лишь мелкий чиновник в управлении девяти врат; на еду и одежду нам хватает, но прежнего блеска больше нет. Линь Цзиньлоу невероятно могущественен и занимает важное положение в армии. Стоит ему кашлянуть — и весь Цзяннань задрожит. Сейчас выпал такой случай сблизиться с его домом, только дурак откажется. Тем более у него отец — высокопоставленный чиновник, управляющий провинцией. Если не ради нас, то ради детей нужно постараться, завязать добрые отношения. В будущем, захочет ли наш сын учиться или пойти по военной части, или когда придет время выдавать дочь замуж — разве лишняя связь помешает? К тому же в доме Линь обещали щедрую плату, она покроет твое жалованье за два года.
Услышав это, муж тут же передумал и стал всячески подгонять жену в путь.
Тётя Ся давно слышала, что у Линь Цзиньлоу есть любимая инян необычайной красоты, к которой он относится не так, как к прочим. Стоило Сянлань появиться, как тётя Ся всё поняла и с улыбкой ответила на приветствие. Сянлань сказала:
— Тайтай в своих письмах четыре или пять раз наказывала, что вы — дорогая гостья, и мы должны принять вас со всем вниманием. Тайтай и гунян прибудут в столицу лишь через несколько дней. Комнаты для вашего проживания уже готовы, так что, может быть, вы сначала устроитесь? Если вам что-то понадобится, только скажите.
— Благодарю за доверие тайтай и за ваши заботы, и-найнай, — ответила тётя Ся и вместе с молодой служанкой вышла вслед за Сянлань.
Шу Жань лично проводила их в павильон Шуанцигэ и с улыбкой сказала тёте Ся:
— Эти покои готовились для свадьбы третьего шао-е, но он уехал с женой в Цзиньлин, и теперь комнаты отданы четвертой гунян, чтобы принесли ей удачу. Господа решили, что вы тоже поселитесь здесь, дабы находиться подле четвертой гунян и наставлять ее день и ночь.
Тётя Ся слегка кивнула. Шу Жань ввела ее в левую комнату, где всё было подготовлено для жизни. На кровати с балдахином висели лиловые занавеси, расшитые виноградом. Шу Жань вкратце рассказала о порядках в доме, оставила двух служанок для услуг и откланялась. Тётя Ся присела на край кровати. Служанка Фанфэй развязала узлы, сложила сменную одежду в шкаф, расставила принадлежности для умывания на столе и негромко произнесла:
— Эта семья Линь весьма любопытна: позволяют какой-то инян распоряжаться домашними делами. Когда мы пришли, я-то думала, что нас встретит вторая найнай дома Линь.
— Это их семейные дела, не смей болтать лишнего, — осадила ее тётя Ся.
Фанфэй высунула кончик языка и замолчала. На самом деле тётя Ся думала о том же самом, но она пришла сюда прежде всего для того, чтобы обучать Линь Дунсю, сблизиться с семьей Линь и заработать денег. Поэтому она твердо решила притворяться глухой и немой ко всему, что ее не касается. Пока госпожа и служанка обустраивались, оставим их.
Дня через четыре-пять прибыл выезд Цинь-ши. Толпа слуг, теснясь, проводила ее в зал Жуншоутан. Цинь-ши величественно восседала на главном месте, Хун Цзянь расстелила перед ней коврик для поклонов. Линь Цзиньлоу и Линь Цзиньсюань первыми подошли выразить почтение, за ними последовала Тань Лухуа, а следом — Инь-инян и Сянлань. Линь Дунсю в свою очередь поприветствовала старших братьев и их жен.
Сянлань стояла у дверей. В зале царила тишина, все замерли, опустив руки. Лишь Цинь-ши сидела прямо, и ее непоколебимое величие было таково, что с ним не сравнилась бы ни одна госпожа из обычных богатых домов.
Цинь-ши сперва расспросила Линь Цзиньсюаня о его самочувствии: какие лекарства он принимает, спокоен ли его сон по ночам и какой лекарь его осматривал. Линь Цзиньсюань отвечал со всей почтительностью. Тогда Цинь-ши улыбнулась:
— Славное дитя, бедняжка, я вижу, духа у тебя прибавилось, видать, женитьба пошла на пользу. Те укрепляющие снадобья не бросай. Недавно из дворца передали один рецепт, я как раз принимаю это лекарство и чувствую, что оно мне помогает. Завтра же позовем придворного лекаря, пусть осмотрит тебя, и если он тебе подойдет, распоряжусь приготовить и для тебя.
- Кэси (缂丝, kèsī) — вид китайского шелкового гобелена, выполненный в технике сплошного утка, где каждый цветной фрагмент создается отдельным челноком. ↩︎
- Дяньцуй (点翠, diǎncuì) — старинное ювелирное искусство, заключающееся в инкрустации металлических украшений яркими перьями зимородка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
