Цинь-ши не смогла сдержать смех и, указывая пальцем, проговорила:
— Вы только посмотрите на неё, совсем как в детстве. Маленькой, когда ей хотелось лишний кусочек сладостей, она сразу прибегала ко мне, ластилась и без умолку хвалила: «Бяо-тётушка, вы такая красавица», «Бяо-тётушка, какое у вас чудесное платье»…
Не успела она договорить, как все в комнате разразились смехом. Линь Цзиньсюань рассмеялся, но тут же невольно закашлялся. Тань Лухуа поспешно принялась поглаживать его по груди, помогая перевести дух, собственноручно поднесла чашку чая и подала Линь Цзиньсюаню выпить, чтобы смягчить горло, а затем вытерла ему губы платком.
Цзян Даньюнь, прикрыв рот рукой, тихонько рассмеялась:
— Пятая мэймэй ради второго гэгэ теперь признаёт только старшего бяо-гэгэ, совсем забыла сменить чай бабушке и бяо-тётушке. — На первый взгляд это прозвучало как шутка, но втайне в словах сквозила колкость. Цзян Му первой слегка нахмурилась.
Цзян Сиюнь сделала вид, будто не поняла намека. С простодушным и милым видом, немного смутившись от подтруниваний, она густо покраснела, поспешила сменить чай Цзян Му и Цинь-ши, а затем собственноручно очистила два плода. Положив их на платок, она поднесла их Цзян Му и Цинь-ши со словами:
— Я сама их почистила, старшему бяо-гэгэ не достанется. На моих руках остался мёд, поэтому очищенные плоды будут очень сладкими, уважаемые старшие, скорее попробуйте.
Уголки губ Цинь-ши мгновенно поползли вверх, лицо озарилось улыбкой.
Цзян Му со смехом пожурила:
— Ах ты, маленькая плутовка, с малых лет такая. Право слово, и любить её мочи нет, и сердиться невозможно.
Линь Цзиньлоу вскинул бровь. Про себя он отметил, что эта Цзян Сиюнь и впрямь Шу Жань Мэй Янь Тун Тяо1. Столь проницательные и хваткие женщины обычно встречаются в «зелёных теремах»; знатные гунян обычно изнежены и полны спеси. Редко увидишь такую открытую, остроумную и с виду простодушную, но на деле расчетливую особу. К тому же её лучезарная улыбка была необычайно очаровательна. Он отхлебнул чаю и с улыбкой произнес:
— Раз я выпил чай пятой бяо-мэймэй, то, само собой, должен помочь с делом. Это несложно. Завтра пусть бяо-диди заглянет ко мне. Узнав его пожелания, я напишу письмо главе провинциального военного ведомства Чжэцзяна Яну Чжаолиню, и он всё устроит.
Как только он договорил, лица троих членов семьи Цзян просияли от радости. Цзян Сиюнь тут же поднесла платок к Линь Цзиньлоу и, угодливо и радушно улыбаясь, проговорила:
— Старший бяо-гэгэ потрудился, скорее отведайте плодов.
Все снова рассмеялись. Линь Цзиньлоу тоже не удержался от смеха и взял один плод. Личико Цзян Сиюнь раскраснелось. Цинь-ши посмотрела на Линь Цзиньлоу, затем на Цзян Сиюнь и с довольным видом медленно кивнула. У Цзян Даньюнь уже покраснели глаза. Подняв голову, она наткнулась на презрительный взгляд Линь Дунсю. Обе на миг опешили, но затем, понимая друг друга без слов, обменялись взглядами и опустили головы.
В это время за окном, опасливо поглядывая внутрь, стоял Шу Жань. Линь Цзиньлоу тут же вспомнил, что его ждут гости, которые наверняка заждались и отправили Шу Жаня на разведку. Он встал и сказал:
— У младшего еще есть дела по службе, поэтому не могу более задерживаться. Как освобожусь через пару дней, приду засвидетельствовать почтение пожилой тётушке.
Цзян Му поспешила ответить:
— Иди-иди, дела для мужчин превыше всего, не то что наше женское времяпрепровождение.
Линь Цзиньлоу встал, поклонился в знак прощания и направился к дверям. Вдруг он остановился, обернулся и с улыбкой сказал:
— Чуть было не забыл об одном деле. Сегодня днем мать попросила у меня человека и до сих пор не вернула. Пожалуй, заберу её сейчас домой вместе с собой.
Улыбка застыла на лице Цинь-ши. Днем Линь Дунсю в её комнате показывала ей собственноручно вышитое приданое. Цинь-ши показалось, что узоры старомодны, и она сказала, что Сянлань умеет рисовать много новых узоров, после чего позвала ту к себе. А потом пришли гости, и в этой суете она совсем забыла про Сянлань. Если бы она знала заранее, то давно бы отослала её обратно. Цинь-ши только собиралась сказать, что Сянлань здесь нет, как Линь Дунсю вдруг произнесла:
— Сянлань как раз в комнате, я пойду позову её. — Не глядя на выражение лица Цинь-ши, она направилась во внутренние покои.
Сянлань сидела за столиком на кане и рисовала узоры. Вошедшая Линь Дунсю схватила её за руку:
— Пошли, старший гэгэ зовет тебя там, впереди.
Сянлань слышала доносившиеся из передней комнаты смех и голоса и поняла, что приехала семья Цзян. Она в нерешительности произнесла:
— Это… нехорошо. Четвёртая гунян, скажите, что меня нет, я вернусь, когда гости уйдут.
Линь Дунсю округлила глаза:
— С какой стати ждать, пока они уйдут? Ты что, боишься показаться людям на глаза?
Сянлань опешила и невольно горько усмехнулась. Линь Дунсю, стиснув зубы, прошептала:
— Ты не знаешь, приехали две гунян из семьи Цзян. Одна, по имени Сиюнь, просто невыносима — везде лезет вперед, чтобы показать, какая она способная. С первого взгляда ясно, что это за лиса. Хм, за чем они явились — Сыма Чжао чжи синь лу жэнь цзе чжи2, а ты вздумала прятаться. — С этими словами она оглядела Сянлань с ног до головы. Увидев, что та одета просто, она схватила ножницы и потянулась к орхидее в цветочном горшке неподалеку: — Знай я, что так будет, велела бы тебе одеться поярче. Срежу-ка я этот цветок и заколю тебе в волосы, а потом велю прислать сюда другой горшок.
Сянлань поспешно остановила её и с серьезным лицом сказала:
— Хватит, даже если срежешь, я не надену!
Линь Дунсю сердито взглянула на Сянлань, досадуя на её кротость:
— Я ведь ради твоего же блага стараюсь, а ты моё доброе сердце принимаешь за ослиную печень.
Сянлань посмотрела на Линь Дунсю. С тех пор как они приехали в столицу, Линь Дунсю стала относиться к ней гораздо теплее. Было видно, что она искренне хочет с ней сблизиться, однако не настолько, чтобы самоотверженно заступаться за неё. Сянлань хорошо знала нрав Линь Дунсю: та была о себе высокого мнения и отличалась завистливостью. Должно быть, эта Цзян Сиюнь была по-настоящему выдающейся особой, раз задела четвёртую гунян Линь за живое.
Линь Дунсю потянула её к выходу. Сянлань ничего не оставалось, как встать, поправить одежду и, опустив голову, пойти следом за Линь Дунсю. Она слышала снаружи приглушенный гул голосов, но стоило ей переступить порог внутренних покоев, как в зале внезапно воцарилась тишина.
- Шу Жань Мэй Янь Тун Тяо (书染眉眼通挑, shū rǎn méi yǎn tōng tiāo) — чрезвычайная проницательность и умение предугадывать желания окружающих. ↩︎
- Сыма Чжао чжи синь лу жэнь цзе чжи (司马昭之心路人皆知, sī mǎ zhāo zhī xīn lù rén jiē zhī) — помыслы Сыма Чжао известны каждому встречному; идиома, означающая очевидные для всех корыстные намерения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
