Цзян Сиюнь слушала эти слова, и сердце ее колотилось, словно барабанный бой, а ноги стали ватными. Она всегда отличалась выдающимся умом и в расчетах никогда не знала промаха, поэтому, столкнувшись с непредвиденной оплошностью, не на шутку испугалась. Вдруг раздался резкий приступ кашля — лицо Цзян Му сильно покраснело, и она никак не могла остановиться. Цзян Сиюнь поспешно подошла, чтобы погладить бабушку по спине, помогая ей отдышаться, и подумала: «Бабушка стара и слаба здоровьем, я ни в коем случае не должна позволить ей так беспокоиться обо мне. Это дело нужно во что бы то ни стало уладить благополучно и без изъяна». Успокоившись, она прошептала слова утешения, дала Цзян Му сделать несколько глотков чая и повернулась к Сянлань.
Лицо Сянлань оставалось спокойным. Она обратилась к Чжаолу:
— Поняла, можешь идти.
Чжаолу снова отвесила земной поклон, встала и ушла.
На лице Цзян Сиюнь еще блестели следы слез, а в ясных глазах они закипали вновь. Голос ее звучал скорбно, но во взгляде уже сквозила настороженность:
— Сянлань-цзецзе, что это значит? Я никогда не сговаривалась с четвертой Цзян-гунян, чтобы навредить тебе. Неужели мне нужно вскрыть грудь ножом и вынуть сердце, чтобы доказать это? Я…
Не успела она договорить, как Сянлань поднялась. Ее тело дважды качнулось, внизу живота отозвалась невыносимая боль, и казалось, что кровь вновь заструилась по ногам. С трудом сдерживаясь, Сянлань покрылась испариной. Она делала шаг за шагом, держа спину прямо; подвески на ее большой шпильке с фениксом раскачивались, а золотое шитье на одежде мерцало в полумраке. Прежняя осторожность и осмотрительность полностью исчезли, уступив место суровому величию — и это не было притворством, оно казалось совершенно естественным.
Цзян Сиюнь чувствовала, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Даже теперь пятая Цзян-гунян все еще собирается петь «Обиду Доу Э»1? — голос Сянлань был холоден. Она посмотрела сверху вниз на Цзян Сиюнь и произнесла: — Я знаю, о чем думает пятая Цзян-гунян. Это не более чем попытка убить чужим ножом2… Верно, ты действительно не сговаривалась с четвертой Цзян-гунян. Дай-ка я угадаю… Ты знала, что у нее есть это лекарство, и знала, что она постоянно завидует тебе и хочет навредить. Тогда ты придумала план: то явно, то скрытно подстрекала ее, чтобы ее ненависть росла. Ты хотела, чтобы она подсыпала мне снадобье и тем самым подставила себя, а ты бы просто воспользовалась ситуацией. Ты пришла с ней в павильон Чанчунь и нарочно заговорила с Чунь Лин, чтобы четвертая Цзян-гунян смогла подсыпать лекарство. Только что в зале четвертая Цзян-гунян намекнула, что это сделала ты, но это лишь подтвердило твою непричастность к сговору с ней, не так ли?
Лицо Цзян Сиюнь стало мертвенно-бледным. Она резко вскочила, шевельнула губами, но прежде чем успела заговорить, Сянлань сделала еще один шаг вперед. Будучи чуть выше ростом, она пристально посмотрела в глаза собеседнице:
— Пятая Цзян-гунян, в твоей голове зреет поистине великий замысел. Сегодня да-е вместе с твоим почтенным братом лично нанесли визит, чтобы просить Чжэньго-гуна стать сватом. Если официальная сваха все устроит, этот брак станет подобен гвоздю, забитому в доску. Если только семья Линь не захочет вконец испортить отношения с семьей Цзян, свадьба ни за что не отменится. Пятая Цзян-гунян считает свою красоту несравненной, а себя — способной всем нравиться, и полагает, что после замужества найдет тысячи способов заставить мужа передумать. К тому же, ты давно изучила мой характер и решила, что я слаба и склонна к компромиссам. Воспользовавшись случаем, ты лишила меня возможности иметь потомство, чтобы в будущем я могла лишь ловить твое дыхание, во всем зависеть от тебя и всячески тебе угождать. Ты думала, что у меня не хватит сил на гнев, не будет опоры, чтобы открыто рассориться с тобой, и мне останется лишь молча сносить обиды и идти на уступки?
На этом месте Сянлань замолчала. Внезапно она не сдержалась и тихо рассмеялась; от этого смеха боль внизу живота усилилась, а холодный пот вперемешку со слезами покатился по лицу.
Цзян Сиюнь оцепенела. Она никак не ожидала, что Сянлань разгадает ее мысли так точно, и все же продолжала упираться:
— Я не… я не… все было совсем не так… — она почувствовала, как дернулся ее рукав, и, обернувшись, увидела Цзян Му. Та дышала тяжело и хрипло, глядя на нее и едва заметно качая головой.
Цзян Сиюнь тут же взяла себя в руки, глубоко вздохнула и холодно бросила:
— Вздор какой-то. Ты с ума сошла.
Однако Сянлань уже перестала смеяться. На ее лице, прекрасном, как цветы персика и сливы, застыло безразличие, а глаза, подобные разрезанной воде, слегка сузились и впились в Цзян Сиюнь!
Цзян Сиюнь вдруг почувствовала, что взгляд этот ужасен, словно обнаженный клинок драгоценного меча, чья жажда крови уже пробилась сквозь ножны! Испугавшись, она невольно отступила на полшага.
Сянлань надвинулась на нее, почти касаясь носом ее носа, протянула руку и медленно заправила выбившийся локон Цзян Сиюнь ей за ухо. Та непроизвольно вжала голову в плечи.
— Пятая Цзян-гунян, ты вела свои счеты искусно, просчитала почти все. Устранила угрозу, незаметно сохранила доброе имя, заставила Чунь Лин и Дань-гунян нести вину. Что же до меня, то, обманутая тобой, я должна была бы даже после того, как узнаю правду, всю жизнь быть тебе благодарной за твое великодушие, за то, что ты позволила мне иметь место, чтобы вонзить шило в доме Линь… В столь юном возрасте скрывать столько коварства и действовать так жестоко — я за две жизни не видела среди женщин внутренних покоев никого, кто превзошел бы тебя в этом. Тц-тц, как жаль, какая жалость — кое-что ты все же упустила.
Цзян Сиюнь резко подняла голову. Сянлань вдруг отступила на шаг и с долей злорадства, чуть улыбаясь, произнесла:
— Ты просчиталась в том, что все эти милости, которые ты собиралась оказывать мне в будущем как лоу-данайнай семьи Линь… МНЕ! ЭТО! ВОВСЕ! НЕ! НУЖНО!
Цзян Сиюнь застыла с открытым ртом, глядя на Сянлань как на сумасшедшую.
- «Обида Доу Э» (窦娥冤, Dòu É Yuān) — классическая китайская пьеса о женщине, которую ложно обвинили в преступлении. ↩︎
- «Убить чужим ножом» (借刀杀人, jiè dāo shā rén) — китайская стратагема, означающая устранение врага руками другого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
