Линь Чжаосян кашлянул, передал клетку с птицей Жуйчжу и произнес:
— Такой несдержанный, чем старше становишься, тем больше в детство впадаешь!
— Нет, просто отец не пойми что удумал, вдруг озаботился женскими делами и решил меня женить… — заметив взгляд Линь Чжаосяна, он тут же добавил: — Ваш внук уже всё обдумал, мне нужна только Сянлань. Кого бы в будущем ни ввели в дом, никто не даст гарантии, что её не станут обижать. Если ей снова придется терпеть обиды, то лучше уж лишите меня жизни. — С этими словами он опустился на колени. — Вы на неё посмотрели, подарками одарили, теперь всё зависит лишь от вашего слова.
Линь Чжаосян прищурился, глядя на деревья во дворе, и спустя долгое время произнес:
— Ты вырос, я не могу тобой помыкать, а отцом твоим и подавно заниматься не желаю. В любом случае, в это дело я не вмешиваюсь. Если есть силы — иди и препирайся с отцом.
Сказав это, он поднял чашку с чаем, явно давая понять, что разговор окончен.
Линь Цзиньлоу хотел было продолжить мольбы, но Линь Чжаосян уже поднялся и, не обращая внимания на его призывы, ушел в дом, опираясь на трость.
Линь Цзиньлоу стоял в растерянности. С самого детства он не ладил с Линь Чанчжэном; отец не видел в нем ничего хорошего, к тому же придавал огромное значение знатности рода и специально привел в дом дочь своего соученика. Было бы просто невероятно, если бы он согласился на этот раз, а тут еще и старый глава дома решил остаться в стороне. Линь Цзиньлоу тяжело вздохнул: хорошо уже то, что старейшина не стал возражать и браниться, но от мыслей об отце невольно разболелась голова.
Между тем Линь Цзиньтин вернулся в свои покои и, едва войдя в спальню, рухнул на кровать. Вскоре вошла Ли Мяочжи и, увидев, что муж лежит в беспорядке, присела на край постели.
— Есть вести о третьей мэймэй? — спросила она.
Линь Цзиньтин потер лицо рукой:
— Нет, похоже, надежды мало.
Ли Мяочжи вздохнула и потерла глаза. Эту ночь она провела у Ван-ши. Хотя в комнате были Хупо, Инло и другие служанки, Ли Мяочжи, спавшая за ширмой, всё равно дважды вставала среди ночи, чтобы справиться о здоровье, и совсем не выспалась.
— Как мать? — спросил Линь Цзиньтин.
— Услышав, что третья мэймэй пропала, она снова долго рыдала, и болезнь её еще больше обострилась, — ответила Ли Мяочжи. — Только что выпила лекарство, но половину вырвало. Кое-как съела пару ложек каши, запила подогретым хуанцзю1, приняла пилюли Янжун2 и только сейчас прикрыла глаза.
Линь Цзиньтин сел и с ненавистью ударил по кровати:
— Это всё та дрянь устроила, так и хочется стереть её в порошок и развеять по ветру!
— Тише ты, — поспешно перебила Ли Мяочжи, — осторожнее, вдруг кто услышит. — И добавила: — Старший дядя распорядился перевезти Су-инян в маленький храм на севере, свёкор не возражал. С глаз долой — из сердца вон. Она потеряла дитя, на какие ещё козни она способна?
— Не недооценивай её, — холодно усмехнулся Линь Цзиньтин, — как бы она ещё какой фокус не выкинула, я таких людей на своём веку повидал немало. Лишь благодаря благосклонности отца она всё ещё держится, иначе я бы давно с ней разделался.
Хотя они поженились недавно, Ли Мяочжи уже знала, что её муж горазд лишь на слова, а на деле — пустоцвет. Она сама была женщиной гордой и привыкла во всём искать повода для похвалы, а тут за последние дни навалилось столько неприятностей, что на душе стало скверно. К тому же во всей второй палате не нашлось никого, кто мог бы взять на себя ответственность, и все дела пришлось улаживать Линь Чанчжэну и Линь Цзиньлоу.
— Не нужно говорить «давно бы» да «ранее», — с раздражением произнесла она. — Сейчас третий господин — глава дома, вам полагается расправить плечи. Если бы у вас была хоть половина способностей старшего брата, дело бы не зашло так далеко. И это ещё не всё: ко мне, третьей найнай, все в поместье должны относиться с почтением, но перед Сянлань я будто ростом не вышла, вынуждена подстраиваться под её настроение. Где это видано?
Линь Цзиньтин развалился на постели:
— Где видано? Таковы порядки в нашем доме. Не то что ты — даже я, такой блестящий и красноречивый, перед ней становлюсь тише воды, ниже травы. Стоит мне сказать хоть полслова неучтивого, старший брат сразу глаза на лоб таращит. Уж на что я перед ней лебежу, так чего ты-то хочешь?
Услышав его развязный тон, Ли Мяочжи не выдержала и сердито ткнула его пальцем.
— Ой! — вскрикнул Линь Цзиньтин, подскочил на месте и, потирая грудь, возмутился:
— Ты чего меня тычешь!
Ли Мяочжи наотмашь хлестнула его платком по лицу и, процедив сквозь зубы: «Ничего! Ты давай-ка лучше за ум берись да учись прилежно!», поднялась и, взмахнув рукавами, вышла из комнаты.
Линь Цзиньтин сердито улегся обратно, обхватил голову руками и перевернулся на другой бок, бормоча под нос:
— До чего же тошно, это не жена, а настоящая мамаша.
Оставим лишние разговоры.
Линь Цзиньлоу ушёл из дома на полдня, отправив Цзисяна всё разузнать. Тот вернулся с известием, что люди семьи Вэй наконец отбыли, и только тогда Линь Цзиньлоу вернулся. В своих покоях он не притронулся ни к делам, ни к письмам, отказывался принимать подчинённых и гостей. Он просто лежал на кане, нахмурившись и погрузившись в раздумья. Сянлань разложила по местам присланные письма и документы на большом столе, после чего взялась за кисть, чтобы помочь ему написать несколько ответных посланий. Служанки, видя, что Линь Цзиньлоу не в духе, затаили дыхание и передвигались на цыпочках. Лин Су зашла сменить чай и тут же, семеня мелкими шажками, выскользнула прочь, не смея задержаться ни на мгновение.
Сянлань отложила кисть, взглянула на Линь Цзиньлоу и, подождав, пока просохнут чернила на бумаге, поднесла её к нему:
— Всё готово, Линь-да-е, взгляните. — Заметив его отрешённый вид, она негромко спросила: — Вас что-то тревожит?
Линь Цзиньлоу хмыкнул, перехватил руку Сянлань и, отложив бумагу в сторону, даже не взглянув на неё, с улыбкой произнёс:
— Ты что же, беспокоишься обо мне?
Сянлань замерла, её губы шевельнулись, но она так и не смогла вымолвить ни слова.
- хуанцзю (黄酒, huángjiǔ) — традиционное китайское «жёлтое вино», изготавливаемое из риса, проса или пшеницы. ↩︎
- пилюли янжун (养荣, yǎngróng) — буквально «питающие процветание», название укрепляющих пилюль в традиционной медицине для восполнения энергии и крови. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
