Линь Цзиньтин кивнул и, на мгновение умедлив, спросил Линь Цзиньлоу:
— Слышал, старший дядя собирается сватать тебя?
Линь Цзиньлоу даже головы не поднял, продолжая просматривать письмо:
— Мой де? Сватать меня? Ты, верно, бредишь.
— Цыц, сегодня старый соученик старшего дяди, господин Вэй, привел в дом свою третью дочь. У господина Вэй несколько дочерей, с чего бы ему приводить именно эту? Дочь от первой законной жены, говорят, прекрасна, как цветы и яшма, и славится своим воспитанием. В нашей семье сейчас только ты да второй гэгэ, а господин Вэй — человек видный, не может же он выдать дочь за хилого доходягу?
Линь Цзиньлоу сжал пальцы так, что письмо едва не превратилось в комок, и с бесстрастным лицом произнес:
— Какое несовпадение, сегодня Лао Юань велел мне идти с ним упражняться с войсками. — Сказав это, он направился к выходу.
Как раз в это время Линь Чанчжэн, встав поутру, прогуливался по саду, перекатывая в ладонях грецкие орехи. Заметив, что Линь Цзиньлоу несется обратно подобно вихрю, он невольно крикнул:
— А ну стоять! Скоро придет твой дядя Вэй, ступай переоденься для встречи гостя.
Линь Цзиньлоу остановился:
— Отец, вы принимаете гостя, при чем тут я? Стоит мне услышать все ваши «чжи, ху, чжэ, е»1 и церемонные разглагольствования, как у меня голова начинает болеть. Если невмоготу, позовите Сяо-эр или Сяо Сань-эра встречать, а я занят, мне пора уходить.
Пока Линь Цзиньлоу говорил, Линь Чанчжэн в гневе раздувал усы и таращил глаза, а голос его гремел подобно грому:
— Неблагодарный сын! Как ты смеешь так разговаривать! Я проучу тебя, паршивец! — Он замахнулся для удара.
Линь Цзиньлоу смазал подошвы маслом2 и дал деру. Линь Чанчжэну было за ним не угнаться; в ярости он швырнул вслед все свои орехи, но так и не попал в Линь Цзиньлоу. Тогда он сорвал туфлю и бросил ее, весь дрожа от гнева и лишь повторяя:
— Этот паршивец, этот негодяй!
Линь Цзиньтин, сдерживая смех и притворно охая, поспешил поддержать Линь Чанчжэна:
— Ох! Старший дядя, скорее присядьте! Присядьте, присядьте, не принимайте близко к сердцу. Мой гэгэ такой и есть, не умеет слова молвить. Ну же, посмотрите на меня, посмотрите на меня. — Он прикрикнул на стоявшую в стороне служанку: — Безглазая дрянь, живо принеси туфлю хозяину!
Усадив Линь Чанчжэна на каменную скамью, Линь Цзиньтин дождался, пока служанка подберет и принесет туфлю. Линь Чанчжэн обулся и с мрачным лицом бросил Линь Цзиньтину:
— На тебя смотреть? Что толку? Твой старший гэгэ, каким бы никудышным ни был, все равно лучше тебя. Возвращайся и прилежно учись. Старый господин сказал: если в будущем году снова не сдашь экзамен на цзюйжэня, он велит мне лично следить за тобой.
При этих словах Линь Цзиньтин тут же помрачнел.
Тем временем Линь Цзиньлоу быстрым шагом вернулся в Чанчуньтан и увидел Сянлань, которая вместе с Сяо Цзюань, Хуашань и Сюэнин просушивала на солнце книги и свитки. Линь Цзиньлоу подошел, схватил Сянлань за плечи, утащил в спальню и принялся без разбору целовать. Сянлань, вся раскрасневшись, пыталась вырваться:
— Ты что, не в своем уме!
Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Вовсе нет. Собираюсь на поле боя, набираюсь храбрости.
Услышав это, Сянлань нахмурилась:
— На поле боя? На какое поле боя?
Линь Цзиньлоу ущипнул ее за нос, еще раз крепко прильнул к ее губам и, даже не переодевшись, снова вышел. Войдя во двор Юйшитан, он увидел Линь Чжаосяна, который сидел в кресле-качалке с птичьей клеткой в руках и наблюдал за птицами. Войдя, Линь Цзиньлоу первым делом поклонился:
— Желаю доброго здоровья старому господину. Хорошо ли вы почивали этой ночью?
Линь Чжаосян лишь мельком взглянул на него и, не проронив ни слова, продолжил выпячивать губы и издавать звуки «гу-гу», заставляя птицу петь.
Линь Цзиньлоу, затаив дыхание, прокрался вдоль стены. Заметив, что чашка на столике пуста, он взял чайник и наполнил ее. Не сводя глаз с Линь Чжаосяна и увидев, что тот обернулся, Линь Цзиньлоу поспешно выдавил заискивающую улыбку. Отвлекшись, он не заметил, как чай перелился через край, и, ошпарившись, невольно вздрогнул.
- Чжи, ху, чжэ, е (之乎者也, zhī hū zhě yě) — служебные слова вэньяня, символизирующие здесь напыщенную и сухую книжную речь. ↩︎
- Смазать подошвы маслом (脚底抹油, jiǎo dǐ mò yóu) — образное выражение, означающее «быстро и незаметно улизнуть». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
