Чу Цяо глубоко вздохнула, затем очаровательно улыбнулась, как простая девочка, и, вдруг, с чувством произнесла.
— Как же я скучала!
Чжугэ Юэ безразлично отозвался.
— По чему скучала?
— По этому чувству, — Чу Цяо прислонилась к пню, лицо спокойное и с улыбкой, тихо сказала. — По высокой траве, зелёным деревьям, полям с лагерем, по группе людей, собирающихся вместе, разжигающих огонь, готовящих еду, после еды зажигающих костёр, сидящих вместе, болтающих, выпивающих немного вина, поедающих добытого зайца, по этим дням без забот о завтрашнем дне и борьбе за выживание.
Чжугэ Юэ спокойно смотрел на неё, спросив.
— У тебя были такие дни?
— Конечно, — Чу Цяо подняла голову, сдержанно улыбнулась и сказала. — Давным-давно. Я и трое хороших друзей были в такой долине, ели такого жареного зайца, только наше мастерство было лучше твоего, приправ тоже больше.
— Хм! — Чжугэ Юэ с пренебрежением фыркнул и отвернулся.
— Сяо Ши училась готовить у французского знаменитого повара, мастерство первоклассное, лучше всего жарила мясо.
Чжугэ Юэ приподнял бровь, недовольно сказав.
— Французский? Это ресторан?
— А? — Чу Цяо улыбаясь кивнула. — Да, ресторан.
Чжугэ Юэ презрительно скривил губы.
— Никогда не слышал, наверное, неизвестный ресторан.
Вдали разожгли огромный костёр, раздавался треск огня и шумные разговоры.
— Продолжай.
— Что? — Чу Цяо опешила.
— Продолжай, раз уж время есть, — Чжугэ Юэ опустил голову, аккуратно нарезая зайца. — Расскажи о своих друзьях.
— О, — Чу Цяо кивнула.
Неизвестно почему, сегодня вечером её настроение было тяжёлым, возможно, потому, что действия старейшин «Общества Великого Единства» ранили её сердце, нужно было думать о других вещах, чтобы отвлечься. Среди колышущихся трав, от мимолётного ветерка, в ночи, опустившейся на западе, звучал её спокойный голос.
— Их навыки боевых искусств были лучше моих.
Чжугэ Юэ приподнял бровь.
— Они все женщины?
— Да, — Чу Цяо искоса взглянула на него. — Ты презираешь женщин?
Чжугэ Юэ не произнёс ни слова. Чу Цяо продолжила.
— Но, это было раньше. Если сейчас соревноваться, думаю, я уже должна быть с ними наравне. Сяо Хуан хорошо стреляла… угу, можно сказать, из лука. Сяо Ши лучше всех в ближнем бою, однажды она победила семнадцать проворных мужчин. Сяо Мао уступала им обеим в навыках, но, если говорить об искусстве убийства, она была лучшей.
Чжугэ Юэ слегка приподнял бровь.
— А, ты?
— Я? — Чу Цяо хихикнула. — Я мастер на все руки.
Мужчина нетерпеливо взглянул на неё.
— Хвастунья.
Чу Цяо вовсе не разозлилась, повернулась и спросила.
— Чжугэ Юэ, а у тебя есть какие-нибудь желания?
Чжугэ Юэ нахмурился, глядя на неё, наконец холодно фыркнул.
— Желаю, чтобы ты немедленно свалила обратно и больше никогда не попадалась мне на глаза, наконец, застряла в яньбэйских ущельях и никогда не вылезала.
— Невозможно, —улыбнулась Чу Цяо, словно они говорили об обычном деле. — Даже если вы не пойдёте на Яньбэй, мы всё равно спустимся.
— Тогда желаю, чтобы Янь Синь потерпел поражение, Яньбэй был поглощён родом Ба Ту Ха, а ты, скитаясь, в конце концов, попрошайничала у моего дома.
Чу Цяо прищурилась на него.
— Какой жестокий мужчина. Но, и это невозможно, — Чу Цяо легко улыбнулась. — Если действительно настанет такой день, я, возможно, уже погибну в бою, точно не буду попрошайничать.
Чжугэ Юэ опешил, но тут же замолчал.
— Тогда мы вчетвером тоже задали этот вопрос, — взгляд Чу Цяо был далёким, спокойно вспоминая прошлое, сохранившееся в памяти, подперев щёки ладонями, она тихо сказала. — Сяо Ши внешне выглядела холодной, на самом деле была самой хрупкой среди нас. Она любила собирать кукол, дорогих кукол, из-за этого её ежемесячные расходы сильно увеличивались. Её самое большое желание, это после ухода из организации получить большое вознаграждение, затем выйти за обычного хорошего мужчину, стать хорошей женой. У неё был друг, выросший вместе с детства, если бы не последующие события, она, возможно, исполнила бы желание.
Улыбка Чу Цяо внезапно стала печальной. Она слегка скривила губы, сказав.
— Сяо Хуан была самой шумной, из семьи с хорошими условиями, с духом авантюризма. Она тогда готовилась к восхождению на высокую гору, желание — высечь своё имя на вершине. Желание же Сяо Мао всегда было простым — зарабатывать деньги, — говоря это, Чу Цяо внезапно легко улыбнулась. — Она больше всех любила деньги, была смелой, бралась за любые дела, к организации тоже никогда не была особо предана. По её словам, просто зарабатывала на пропитание.
Чжугэ Юэ легко приподнял бровь.
— А, ты?
— Я? — Чу Цяо слегка опешила, прошло долгое время, прежде чем она медленно сказала. — Не знаю, я тогда планировала операцию, просто надеялась, что операция пройдёт гладко, поскорее выполнить задание.
Чжугэ Юэ фыркнул, тон довольно презрительный.
Чу Цяо повернулась, легко улыбаясь.
— На самом деле я всегда такая, у меня нет желаний, я очень догматична, очень застывшая. Я просто надеюсь, что моя вера правильная и стоит того, чтобы всю жизнь иметь эту цель, ради неё бороться и стараться. Например… — Чу Цяо задумалась, затем продолжила. — Ты должен мне — я заберу. Я должна тебе — верну.
— Я больше восхищаюсь той Сяо Мао, —спокойно сказал Чжугэ Юэ. — Организация, о которой ты говорила, это «Общество Великого Единства»? Есть возможность, познакомь меня с ней.
Чу Цяо спокойно покачала головой, горько улыбнувшись.
— Странно, что я говорю с тобой об этом.
Чжугэ Юэ фыркнул.
— Я же не заставлял тебя.
В это время издалека неожиданно послышались осторожные шаги. Оба были очень бдительны, одновременно подняли головы и увидели девочку лет пяти-шести в красной курточке, с двумя косичками, пухленькое лицо, с жалостью глядящую на мясо зайца в руке Чжугэ Юэ и грызущую пальцы.
Они знали, кроме хозяев нескольких знатных домов, здесь было много слуг этих семей, а у некоторых слуг были свои семьи. Этот ребёнок, вероятно, дитя слуги.
Чжугэ Юэ нахмурился, собираясь заговорить, но Чу Цяо, неожиданно, поманила рукой.
— Иди сюда!
Тот ребёнок, внезапно, обрадовался, раскрыла две маленькие ручки и, покачиваясь, подбежала. Глаза девочки были как виноградины, большие и яркие. Чу Цяо улыбаясь спросила.
— Сколько тебе лет?
Ребёнок немного напряжённо взглянула на Чжугэ Юэ, затем робко сказала.
— Мне шесть.
— Как тебя зовут?
Казалось, чувствуя, что эта сестра очень милая, ребёнок опустил палец изо рта, сказав.
— Меня зовут Син Син.
Едва слова ребёнка прозвучали, оба слегка опешили.
Чжугэ Юэ нетерпеливо взглянул на ребёнка, строго сказав.
— Вернись и скажи родителям, чтобы больше не называли этим именем!
Ребёнок испугался, увидев хмурое лицо Чжугэ Юэ, внезапно надула губы, глаза моргали, казалось, вот-вот заплачет.
— Зачем пугать ребёнка! — Чу Цяо нахмурилась, притянула ребёнка к себе, тихо с ней разговаривая и через мгновение заставила ребёнка рассмеяться.
Чжугэ Юэ сидел рядом, видя, как Чу Цяо и ребёнок смеются, внезапно почувствовал странность. В его понятии Чу Цяо не должна была быть такой. Она спокойная, молчаливая, невозмутимая, умная и хитрая, казалось, никогда не должна была иметь таких эмоций, как обычные женщины. Но, эта встреча позволила ему увидеть её с других сторон. Он насмешливо улыбнулся, может быть раньше она действительно всегда играла роль? Относилась к нему как к врагу, никогда не проявляя ни капли искренности. Даже сейчас, возможно, это не совсем настоящая она, иначе почему даже при такой тяжёлой ране она всё равно не расстаётся с оружием, осторожно защищаясь.
Между ними никогда не было доверия. Возможно, как она сказала, «должна — обязательно вернёт».
Уголок рта Чжугэ Юэ холодно изогнулся, взгляд постепенно стал мрачным. Но, чёрт возьми, он действительно очарован этим чувством сейчас.
В это время ребёнок, вдруг, подошёл к нему, нахально потянув за рукав и, указывая на оставшуюся большую половину жареного зайца в его руке, детским голоском спросила.
— Ты ещё ешь?
Чжугэ Юэ нетерпеливо передал ей то, что держал. Маленькая девочка тут же просияла, обращаясь к Чжугэ Юэ.
— Ты хороший!
Затем вернулась к Чу Цяо, протянув две пухлые ножки, плюхнулась на землю и великодушно разделила с Чу Цяо тот кусок заячьего мяса.
Чжугэ Юэ же слегка опешил. Тот ребёнок сказал, что он хороший? Мужчина холодно усмехнулся, он давно не заслуживал слова «хороший».
Через некоторое время кто-то позвал имя того ребёнка. Малышка соскочила и побежала к тому человеку, по пути оборачиваясь и прощаясь с Чу Цяо и Чжугэ Юэ, улыбка сладкая, её смех раздавался в ночном ветерке.
Чу Цяо указывая на ребёнка впереди, повернулась к Чжугэ Юэ и, с решительной улыбкой, произнесла.
— Моё желание, чтобы однажды все дети Поднебесной могли быть такими.
Ночной ветер принёс лёгкий аромат трав. В Великом Да Ся множество учений, сто школ соперничают, такую речь он слышал уже не тысячу раз. Но, в этот момент, он внезапно не знал, как возразить. Не из-за внутреннего смысла этих слов, не из-за её твёрдого тона и мечтательного выражения, просто он внезапно подумал, а вдруг она действительно сможет?
Хотя он сразу же отверг эту мысль.
Но, он не знал, что какое-то время спустя Поднебесная из-за этих слов претерпит такие потрясающие изменения. На старом строе зажгут огонь, который громко запылает. Человек, высоко поднявший факел, шаг за шагом идёт к своему идеалу, под ногами потоки крови, бесчисленные люди падают, как колосья, становясь жертвами старого строя. И тогда человек стоящий на высоком помосте с бледным лицом, уже не будет иметь такую мечтательную улыбку, как сейчас.
Впереди столько огненных гор и кровавых морей, чтобы достичь берега, нужно преодолевать ветер и волны, пройти через холодные реки, испытания дождём и ветром, закалку войной, быть закалённой, выкованной, пройти через предательство, убийства, отчаяние, через все слабости и доброту характера, и в конце концов стать острым мечом. Только тогда можно, наконец, стоять на вершине власти.
Чу Цяо глядела на удаляющуюся спину ребёнка впереди, и внезапно вспомнив много лет назад, перед высокой платформой Цзюцзютай в метель, она подняла голову и дала ту клятву, глядя на скрытый во множестве теней дворец Шэнцзиньгун.
«На самом деле я всегда такая, у меня нет желаний, я очень догматична, очень застывшая. Я просто надеюсь, что моя вера правильна, стоит того, чтобы всю жизнь бороться и стараться ради неё».
Именно в этот тихий момент внезапно раздался панический крик, словно гром ударил в уши.
Чжугэ Юэ резко вскочил, но в этот момент бесчисленные холодные боевые клинки внезапно вылетели из ножен, затем сотни лучников с луками ворвались в, этот слабо защищённый, внешний лагерь.
В мгновение ока лезвия холодны, луки натянуты!
— Ты! — молодой начальник охраны с высокомерным лицом, указывая пальцем на единственного стоящего на месте Чжугэ Юэ, холодно сказал. — На колени!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
