У Илиэра изначально было четыре жены и более десяти детей, но до взрослого возраста дожили лишь двое сыновей, которые сейчас служили чиновниками в Шанцзине. С тех пор как в десять лет Лу Да отправили в Шанцзин жить вместе со старшим братом, он больше не возвращался в Фуцзянь. Они не виделись более десяти лет, и когда его отец услышал, что младший сын собирается домой, его первой реакцией было велеть ему не приезжать. Вероятно, на протяжении всех этих лет его каждый раз уговаривали повернуть назад, но в этот раз Лу Да наконец перестал быть послушным и во что бы то ни стало решил вернуться.
Хэ Сыму усмехнулась и произнесла:
— Что такое, Илиэр-гунцзы боится, что он почует призрачное дыхание в этом доме? Вы его де, его процветание, богатство и сама жизнь дарованы вами. Неужели вы боитесь, что он решит отречься от родства ради высшего долга?
Илиэр выглядел несколько смущённым.
В Фуцзяне все знали, что младший сын Илиэра — настоящий дракон и феникс среди людей (выдающийся человек, обладающий исключительными талантами), его гордость. Даже благородные хуци, обладавшие более высокой кровью, из уважения к Лу Да относились к Илиэру с почтением.
Однако он даже не смел встретиться со своим младшим сыном.
Дуань Сюй, обнимая меч, перевёл взгляд на Хэ Сыму. Та встретилась с ним глазами и щёлкнула пальцами:
— Раз уж мы столько дней гостим в поместье Илиэр-гунцзы, помоги ему. Призраки передвигаются быстро, так что перехвати его и найди способ спровадить обратно в Шанцзин.
Дуань Сюй на мгновение замолчал и спросил:
— Но как же ты…
— Не беспокойся обо мне.
Дуань Сюй перевёл взгляд с Илиэра на Хэ Сыму и улыбнулся:
— Понял.
— Берегите себя, — бросил он Хэ Сыму и Илиэру, прижимая к себе меч.
Юноша в чёрных одеждах и шляпе-вэймяо ловко развернулся и вышел за ворота поместья, скрываясь в ярком многоцветии весенних красок.
Сегодняшний сон казался слишком реальным. Хэ Сыму увидела маленький городок, где жила совсем ребёнком: шумный и процветающий. Разносчики зазывали покупателей, предлагая всякую всячину и игрушки, над лавкой с вонтонами поднимался пар, светило яркое солнце.
В детстве она росла очень медленно: ей потребовалось сто лет, чтобы обрести облик взрослого человека, после чего рост прекратился. Как и тело, её разум созревал крайне неспешно.
Тогда ей было около двадцати лет, но выглядела она как обычный пяти-шестилетний ребёнок. Вместе с гурьбой детей она ловила в реке рыбу. Маленькая девочка, чьё лицо уже стёрлось из памяти, в сиянии кроткой весны и ясного пейзажа спросила её:
— Почему твоё тело такое холодное?
Не успела она ответить, как мальчик рядом произнёс:
— Разве ты не знаешь? Она маленькая небожительница! Это дитя, которое привёл Владыка Звёзд из дворца Синцина.
Она в замешательстве спросила:
— Кто такие небожители?
— Небожители — это бессмертные в облике детей, они могут призывать ветер и вызывать дождь, и живут вечно! Когда мы все состаримся и умрём, ты всё ещё будешь совсем юной.
— А ещё небожители помогают нам изгонять демонов и ловить нечисть, прямо как те из дворца Синцин.
Из уст детей, чьи лица было не разглядеть, доносились разные объяснения, описывающие её саму, её а-нян, тётю и дядю.
На самом деле тогда она не знала, кто она такая. Лишь смутно догадывалась, что отличается от других детей. К тому же люди почему-то никогда не видели её а-де, а он запрещал ей рассказывать кому-либо о своём существовании. Это было очень странно.
Тогда она побежала к своему а-де и спросила его, что такое смерть.
А-де стоял, высокий, в лучах яркого солнца. Услышав вопрос, он, казалось, немного удивился, присел на корточки и серьёзно посмотрел на неё своими глазами, подобными лепесткам персика. Он сказал:
— Смерть — это когда превращаешься в яркий фонарь и улетаешь в небо, на время покидая этот мир, чтобы затем начать всё сначала в качестве другой жизни.
— Если начинать сначала… то этот человек останется прежним?
— И да, и нет. Тот, прежний человек, в конечном счёте уже не вернётся.
— Я тоже превращусь в яркий фонарь?
— Нет, в фонари превращаются только живые люди после смерти. Сыму… ты уже мертва, — когда отец произнёс это, выражение его лица было нерешительным.
Она уже мертва? Что это значило?
Она замерла, а затем в замешательстве допытывалась:
— Я ведь ещё и не жила, как я могла умереть? И почему я не начала всё сначала?
Отец долго и серьёзно размышлял, словно это был слишком сложный вопрос, и он не знал, как объяснить это ей так, чтобы не расстроить. В конце концов он просто обнял её за плечи, похлопал по спине и сказал:
— Прости.
В её памяти отец часто говорил матери «прости», но то был первый раз, когда он извинился перед ней.
На самом деле она не понимала, почему он так говорит, и тем более не знала, за что его нужно прощать.
Она думала лишь о том, что ей очень весело с родителями, дядей, тётей и этими друзьями. Если бы дни всегда тянулись так, то какая разница — жизнь это или смерть?
Не понимать смысла извинений — воистину великое счастье.
Позже, когда она вместе с родителями, тётей и дядей покидала тот городок, весь город вышел провожать их. Сначала она держала маму за руку, но вскоре руки матери оказались завалены подарками от людей, и она больше не могла вести её. Даже в карманах у самой девочки прибавилось несколько пригоршней сладостей, а в руки ей сунули корзинку с пирожными.
Она в недоумении спросила дядю:
— Зачем они это делают?
Всегда добрый и сильный дядя улыбнулся и сказал:
— Потому что они любят нас. Эти смертные любят своих близких, возлюбленных и друзей, а также весь этот огромный мир. Если ты даёшь им возможность спокойно любить и быть любимыми, то каждая частица этой любви имеет к тебе отношение. Возможно, они не знают тебя, не знают твоего имени и даже не догадываются, что получили твою помощь. Но они любят тебя.
Она не совсем поняла эти слова, лишь растерянно повернула голову и увидела в толпе друзей, которые когда-то играли с ней. Эти дети радостно смеялись и изо всех сил махали ей руками, и тогда она, подняв корзинку с пирожными, тоже помахала им в ответ.
— Прощайте, — сказала она.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
