Глава 76. Нежность
Луань Нянь бесцельно ехал на машине по городским улицам.
Осенний Пекин, пожалуй, самое прекрасное время года. Опавшая листва устилает дороги, у автобусной остановки одиноко стоит скамья, а какой-то старик, устроившись на обочине, делает наброски, перенося всё это на холст. В его картинах не было этой грязи и уродства — лишь приукрашенное спокойствие и благодать.
Он припарковался у края дороги и присел на скамейку, глядя на бесконечный поток людей. Перед его глазами то и дело всплывали два образа: дрожащая Шан Чжитао и Шан Чжитао, стоявшая под прицелом сотен взглядов. В конце концов они слились в один — образ Шан Чжитао, сражавшейся в одиночку.
Шан Чжитао, которая никогда не хотела просить его о помощи и строго придерживалась их первоначального уговора.
Совершенно новая она — или же она всегда была такой, просто он никогда этого не замечал.
Луань Нянь ещё никогда не был так потрясён и напуган, как сегодня. Та запись словно прорезала в его сердце рану, из которой неостановимо сочилась кровь. Сердце ныло так сильно, как никогда прежде, и он не знал, что с этим делать.
Ему хотелось что-то сказать Шан Чжитао, или не говорить ничего, а просто хотя бы раз обнять её. Он набрал её номер, но трубку никто не взял.
Луань Нянь долго думал, прежде чем позвонить Сунь Юй. На том конце ответили не сразу.
— Здравствуй, это Луань Нянь. Шан Чжитао дома?
— Шан Чжитао спит, она страшно измотана, — Сунь Юй взглянула на крепко спящую подругу и тихо добавила: — Когда она проснётся, я передам ей, что ты звонил.
— Не нужно. Спасибо, — Луань Нянь повесил трубку.
Он долго сидел на обочине. Телефон разрывался от звонков, и наконец он ответил. Это была Трейси.
— Совет директоров в ярости, мне велели найти тебя и заставить выйти на связь для участия в совещании.
— Нет.
— Я вижу, что в сети начались пересуды, цена акций уже поползла вниз.
— Так им и надо.
— Значит, ты… действительно увольняешься?
— Да.
Трейси немного помолчала и произнесла:
— Преподать им урок — это неплохо. Но увольнение не входило в наши планы.
— Я делаю это не для того, чтобы преподать урок. Я просто хочу уволиться.
— ? Ты серьёзно?
— Серьёзно. Скорее проси совет директоров искать замену, с сегодняшнего дня я в отпуске.
Луань Нянь сбросил вызов, сунул телефон в карман и остался сидеть на месте. Проходившие мимо молодые девушки украдкой поглядывали на него, гадая, почему этот красивый мужчина сидит здесь в одиночестве. Луань Нянь не замечал этих взглядов. Он просидел так очень долго, пока не стемнело.
Телефон не давал ему покоя, надрываясь от звонков, но он его игнорировал.
Пока не позвонила Шан Чжитао.
— Сунь Юй сказала, ты мне звонил? — негромко спросила она.
— Да.
— Где ты?
— У дверей твоего дома.
Луань Нянь услышал, как открылась дверь в квартире Шан Чжитао, а затем раздался звук её шагов по лестнице — топ-топ-топ, она шла очень быстро. Он не выдержал и сказал в трубку:
— Не беги так, я не тороплюсь.
— О, — выдохнула Шан Чжитао, но шаги не замедлились. Каждый их звук гулким эхом отзывался в сердце Луань Няня.
— Привет, — Шан Чжитао остановилась в нескольких метрах от него. Обида и страх, таившиеся в душе, вновь нахлынули волной. Она отвела взгляд, не желая плакать при нём. Она думала: «Я должна быть сильной».
— Я хочу посмотреть на луну, — сказала она. — Можно я возьму Лу Кэ и мы поедем в горы смотреть на луну?
Шан Чжитао любила такие ночи, когда яркий лунный свет делает человеческие сердца открытыми и прозрачными.
— Хорошо.
Они вдвоём и собака поехали к горам. Луань Нянь всю дорогу молчал, не зная, с чего начать разговор. Он припарковался перед баром. Когда Луань Нянь затянул ручной тормоз, Шан Чжитао накрыла его ладонь своей рукой и тихо попросила:
— Луань Нянь, ты можешь сказать мне хоть пару слов?
— О чём?
— О чём угодно.
В душе Шан Чжитао жил трепет; она и не подозревала, что внимание толпы может быть таким мучительным. Сунь Юаньчжу и Сунь Юй были рядом, поддерживали её, но она всё равно ушла из дома, чтобы встретиться с Луань Нянем. Она знала, что её любовь к нему никто не сможет заменить. В самые тяжёлые моменты ей хотелось быть только рядом с ним, даже если от этого ей могло стать ещё больнее.
— Я не умею вести пустые разговоры. Я лишь знаю, что спрашивал тебя бесчисленное количество раз, донимал ли тебя Дони, и ты отвечала «нет», — Луань Нянь выключил фары, и всё вокруг погрузилось во тьму, лишь звёзды и облака в небе могли слышать их слова. — Выходит, ты никогда мне не доверяла, верно? — Луань Нянь посмотрел на Шан Чжитао. — Или, может, рядом с тобой достаточно людей, которым ты доверяешь и на которых можешь положиться, поэтому тебе вовсе не нужна была моя помощь, и ты не пожелала даже рассказать мне правду?
— У меня не было оснований рассказывать тебе.
— А на каком основании ты рассказывала другим?
— Потому что другие — друзья.
— А я всего лишь твой секс-партнёр? — Луань Нянь вышел из машины. Шан Чжитао и Лу Кэ последовали за ним. Сделав несколько шагов, он обернулся: — А я-то думал, что раз мы спим уже несколько лет, то стали чуточку ближе, чем просто друзья.
— Не будь таким резким, — у Шан Чжитао покраснели глаза. Ей хотелось, чтобы Луань Нянь обнял её, но она не могла это произнести. — Мне сейчас очень тяжело. Я вернулась домой к друзьям, надеясь спокойно выспаться, но проспала совсем недолго. Мне хотелось увидеть тебя, поговорить с тобой, чтобы мне стало хоть чуточку легче. Поэтому, пожалуйста, не будь таким резким.
Шан Чжитао плотно сжала губы; слёзы уже подступали к глазам, но она сдержалась. Она не хотела плакать перед Луань Нянем, боясь услышать: «Ты ведь корчила из себя героя, чего же теперь плачешь?».
Луань Нянь увидел, как в лунном свете блестят её глаза, полные слёз. Он почувствовал себя последним мерзавцем: у неё был такой ужасный день, а он только и делал, что допытывался, почему она ничего ему не сказала. А ведь он пришёл к ней только ради того, чтобы обнять.
— Всё ещё боишься? — негромко спросил он.
Губы Шан Чжитао задрожали, уголки рта опустились, и она стала похожа на ребёнка, который вот-вот разрыдается.
— Подойди сюда, — позвал он.
Она сделала два шага, и Луань Нянь, протянув руки, привлёк её к себе и крепко обнял.
Казалось, они никогда не обнимались просто так, если это не было прелюдией к сексу. В его объятиях было просторно и тепло. Луань Нянь положил ладонь ей на затылок, прижимая её лицо к своей груди.
Наконец её встревоженное сердце успокоилось. Шан Чжитао крепко обхватила его за талию, боясь, что он скоро отпустит её, и прошептала:
— Можно я ещё немного побуду в твоих объятиях?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
