Глава 117. В расчёте
Шан Чжитао, шагая по снегу, подошла к Луань Няню. Она закуталась так плотно, что видны были только глаза — зрелище довольно комичное.
— В такую холодину не стоит разгуливать по улицам, — Шан Чжитао притоптывала на месте, её зубы выстукивали дробь, а саму её била дрожь от холода. Она тихонько переступала с ноги на ногу, и снег под её подошвами поскрипывал.
— Тебе не хватает денег на пуховик потеплее?
— А?
— Возвращайся к себе.
— Разве ты не хотел со мной поговорить?
— О чём говорить, когда ты так замёрзла?
…
Луань Нянь зашагал к своему жилью, а Шан Чжитао пошла следом, разглядывая его. Странно: на нём было не так уж много одежды, почему же он не мёрзнет?
Они шли, проваливаясь в глубокий снег, пока наконец не подошли к дому Луань Няня, но он не остановился. Шан Чжитао напомнила ему:
— Ты пришёл.
— Я ещё пройдусь.
— О.
Шан Чжитао не хотелось больше гулять; у неё и так случился гормональный сбой, и если она ещё больше перемёрзнет, её организм этого просто не выдержит. Остановившись у своей комнаты с каном, она сказала Луань Няню:
— Тогда я пойду к себе.
— Угу.
Луань Нянь что-то промычал в ответ и продолжил идти, но когда Шан Чжитао уже толкнула дверь, он развернулся и встал прямо перед ней.
— Всё ещё холодно? — спросил он.
— Получше. Но всё тепло из комнаты сейчас выветрится. — Шан Чжитао посмотрела Луань Няню в глаза. Раньше она больше всего боялась его взгляда, потому что в нём можно было утонуть. Порой, когда они предавались страсти в полумраке комнаты, он именно так смотрел на неё перед поцелуем. — Скажу прямо, Луань Нянь: если ты хочешь спросить, почему я тогда продала те сумки, я отвечу прямо сейчас. Я не люблю предметы роскоши, и те сумки мне тоже не нравились. Из-за них я чувствовала себя так, будто торгую собой. А если хочешь знать, почему я ушла, не попрощавшись, то это потому, что я больше не хотела иметь с тобой ничего общего.
Она видела выражение его лица. Шан Чжитао всегда знала, что он не плохой человек. Просто он был высокомерным, холодным и с трудом понимал её чувства. И неважно, происходило ли это из-за того, что он смотрел на неё свысока, или он был таким по натуре — всё это причиняло ей боль.
— Я знала, что если приду прощаться, ты наговоришь мне кучу гадостей. А я больше не хотела их слушать.
Шан Чжитао положила руку на дверную ручку.
— Хочешь обсудить что-то ещё? Если то, что я продала сумки и уехала без предупреждения, задело твоё самолюбие, то я прошу прощения.
— Я просто считаю, что раз нас связывали шесть лет, то на этом пора поставить точку. Жизнь долгая, в ней есть ещё много людей, достойных любви, и много дел, которые стоит совершить. Пусть на этом всё и закончится.
— Благодарю тебя за всё то доброе отношение, которое ты проявлял ко мне в те шесть лет, я бесконечно признательна. Свои пожелания я оставила в последнем сообщении: желаю тебе всего наилучшего.
Шан Чжитао выпалила всё это, не раздумывая. Эти слова она прокручивала в голове бесчисленное количество раз с тех пор, как вернулась в Бинчэн. В то время ей казалось, что не стоило продавать сумки и не стоило так уходить после того, как он предложил поговорить, а она согласилась. Тогда она бродила по улочкам Бинчэна и сотни раз порывалась позвонить ему. Она чувствовала, что задолжала ему объяснение, потому что за те годы, что они были вместе, Луань Нянь, в горе и в радости, всегда вёл себя предельно ясно.
Сегодня, высказав всё, она ощутила невероятную лёгкость. Теперь они были в расчёте.
— И последнее: из денег, вырученных за сумки, я не потратила ни копейки. Если они тебе нужны, можешь дать номер карты, там всего девятьсот тринадцать тысяч пятьсот, я переведу. Если не возьмёшь, я найду подходящий случай и пожертвую их на благотворительность.
— Тебе нужны эти деньги?
— Оставь себе.
Бросив эту фразу, Луань Нянь развернулся и ушёл. Шан Чжитао больше ничего не сказала и тихо прикрыла дверь.
Вернувшись в тепло к кану, она залезла под одеяло. Спустя некоторое время она выбралась, кутаясь в плед, чтобы попить воды, и увидела, что Луань Нянь всё ещё кружит снаружи. Она никогда не понимала его и даже не знала, о чём именно он хотел с ней поговорить. Но в том, что касалось Луань Няня, она больше не желала искать ответов.
Не одна она видела Луань Няня. Луми тоже заметила его и прислала сообщение: «Смотри, Лу Кэ выгуливает своего „птичку“ в такой дубак!»
Чуть позже пришло ещё одно: «То ледяной американо, то прогулки в такой мороз — этот парень явно не бережёт свою простату».
— …Почему тебя так волнует его простата? — спросила её Шан Чжитао.
— Да просто заняться нечем, — ответила Луми.
— Не хочешь поспать со мной? — предложила Шан Чжитао. — У меня тут полно вкуснятины.
— Конечно!
Луми жила в соседней комнате, так что она пришла сразу, как только накинула пуховик. Они уселись на кане, скрестив ноги, взяли по маленькой бутылочке «Сяоэр». Шан Чжитао разложила закуски, и они принялись за дело.
После сегодняшнего разговора Шан Чжитао и впрямь почувствовала, что прошлое осталось в прошлом. Она допила свою бутылку, а потом и бутылку Луми — всего триста граммов крепкого напитка. В голове приятно зашумело.
Подперев лицо рукой, она сказала подруге:
— Луми, мне так неловко перед тобой, я столько лет тебя обманывала.
— Если ты о тебе и Лу Кэ, то не стоит, я давно всё знала. — Луми ущипнула её за щеку. — Какой же наивной ты была сразу после выпуска: стоило тебе оказаться перед ним, как ты тут же краснела. А сколько раз вы сталкивались в лифте! Ой, да ладно вам, переглядывались, пока я не видела. Ты реально думала, что я слепая?
Луми хихикнула:
— Меня только волновало, хорош ли он в деле! Многие мужики с виду мощные, а на деле — пшик. Слушай, когда я в универе встречалась с одним, думала — он настоящий Оптимус Прайм, а как штаны снял… — Луми свела пальцы вместе. — Я аж растерялась. И спрашиваю его: «Ты что, свой агрегат дома забыл?»
— И угадай, что он ответил?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
