Глава 142. Экстра 8: Няньтао
В тот год, когда Шан Чжитао училась в десятом классе, на новогоднем классном огоньке организатор культурных мероприятий распорядился, чтобы каждый подготовил какой-нибудь номер. Правило того года гласило: выступить должен каждый, даже если тебе достанется роль дерева.
В классе было много творческих ребят, поэтому места для песен и танцев разлетелись мгновенно. Классный руководитель заметил, что не стоит всем только петь и танцевать, иначе будет казаться, будто таланты класса слишком однообразны. Тогда некоторые мальчики допоздна засиделись, разучивая фокусы, а Шан Чжитао и Хэ Юнь переглянулись — обе внезапно зашли в тупик.
Сначала они предложили свои кандидатуры на роли деревьев или тех, кто выносит таблички в других номерах, но класс был слишком мал — там, где пели и танцевали, для «дерева» просто не оставалось места.
В конце концов Шан Чжитао сказала организатору:
— Может, я покажу каллиграфию? А Хэ Юнь будет растирать тушь.
— Идёт! Когда закончишь, оформим в раму и повесим в конце класса — это будет очень значимо.
Все одноклассники Шан Чжитао в то время были довольно весёлыми ребятами. В классе водились и задиры, но к Шан Чжитао все относились хорошо. Вероятно, потому, что она всегда искренне желала другим добра.
Шан Чжитао и Хэ Юнь действительно выступили с каллиграфией и растиранием туши. Посреди праздника для них выделили маленький столик. Ведущий объявил:
— А сейчас Шан Чжитао и Хэ Юнь приступят к демонстрации каллиграфии. Пока они будут работать, мы продолжим программу, а в конце оценим результат.
Во всех классах шли праздничные вечера, но только в их кабинете витал аромат туши. Заглянувшие руководители школы, почувствовав его, с улыбкой произнесли:
— Каллиграфию тоже можно превратить в выступление, это очень хорошо.
Так всё и прошло.
Шан Чжитао и Хэ Юнь с облегчением выдохнули. В тот день уроки закончились рано, и когда они, собрав письменные принадлежности, вышли из класса, старшеклассники при виде Шан Чжитао принимались перешёптываться:
— Это та ученица, что выступала с каллиграфией?
Так к ней и закрепилось это внимание.
Спустя пару дней кто-то в коридоре сунул Шан Чжитао любовное письмо. Она растерянно спросила:
— Кому это?
— Не знаю! — выпалил покрасневший парень и убежал. Шан Чжитао тоже не знала, кому его отдать. Она была уверена, что письмо не ей, и собиралась уточнить при следующей встрече с тем парнем. Но вскоре она забыла, как он выглядел, и дело замялось. Она была довольно медлительной в таких вопросах.
Шан Чжитао всегда считала, что в школьные годы её любил только Синь Чжаочжоу, потому что его чувства были слишком очевидны. Едва увидев её впервые, он заявил одноклассникам:
— Когда в лекционном зале будут общие занятия, помогайте мне занимать место рядом с Шан Чжитао.
— И ещё: в столовой занимайте очередь прямо за ней.
— В библиотеке столбите для меня место напротив неё.
— Где бы вы её ни увидели, сразу сообщайте мне.
Шум вокруг этого поднялся нешуточный. Поначалу одноклассницы говорили Шан Чжитао:
— Синь Чжаочжоу, первый красавец класса, в тебя влюблён.
— Зачем это ему в меня влюбляться? — Шан Чжитао не верила. Она лишь думала, что это череда совпадений: Синь Чжаочжоу сидит напротив неё в библиотеке, стоит за ней в очереди в столовой, а через неделю-другую на общих лекциях девочки стали оставлять для неё место с краю, которое быстро занимал Синь Чжаочжоу.
И вот, совершенно растерянная, она увидела Синь Чжаочжоу перед собой. Покраснев, он сказал ей:
— Шан Чжитао, ты мне нравишься.
Той нанкинской зимой он принёс ей цветы, бережно согревая их у самого сердца.
«Оказывается, я и правда ему нравлюсь».
Она была действительно толстокожим человеком; чтобы она что-то почувствовала, её нужно было выделять по-особенному. Сейчас она чувствовала, что Луань Нянь любит её, потому что его исключительное отношение к ней было слишком явным.
Когда Шан Чжитао открыла глаза, на улице уже совсем рассвело.
Казалось, она давно так сладко не спала. Раздвинув шторы, она увидела, что небо за окном хмурое; даже не выходя из комнаты, можно было ощутить уличную сырость. Собирался дождь.
Луань Нянь прикрыл глаза рукой:
— Шан Чжитао! Задёрни шторы!
— Не-а!
Луань Нянь соскочил с кровати, затянул шторы, подхватил её на руки и бросил обратно в постель.
— Закрой глаза! Спи!
Он прижал её к груди и тоном, не терпящим возражений, добавил:
— Живо!
— Ой.
Шан Чжитао закрыла глаза — ей и самой хотелось ещё немного подремать. Она обняла Луань Няня за талию, устроила ноги между его ног и снова уснула. Два лучших сна в неделю у неё случались именно тогда, когда Луань Нянь был рядом. Этот деспотичный человек не позволял ей вставать рано: пока он был здесь, они спали до полудня.
В этот раз они проснулись только после обеда.
Когда они открыли глаза, снаружи действительно шёл дождь, настоящий ливень.
— Прогноз погоды говорит, что так будет два-три дня. Рейс в понедельник утром наверняка задержится.
— В понедельник совещания на весь день, я могу поучаствовать удалённо. Полечу во вторник.
За последние два года все привыкли к формату удалённой работы и отточили навыки взаимодействия. Луми как-то сказала Шан Чжитао:
— Как бы мне хотелось, чтобы ты каждое воскресенье вовремя телепортировала в Пекин своего мужа, моего упрямого осла и по совместительству главу «Лингмэй Китай».
— Это ещё почему?
— Потому что когда его нет в компании, наша жизнь становится ещё тяжелее.
Работая удалённо, Луань Нянь меньше отвлекался, и его мозг работал ещё острее: он проверял отдел за отделом, и после каждой проверки оставалась гора задач. Когда же он в офисе, он постоянно с кем-то встречается, и задач от него прилетает чуть меньше — жить становится полегче.
Они вдвоём лежали на кровати, наблюдая за дождём. Луань Нянь включил свой «расслабленный» плейлист, и оба молчали. Шан Чжитао водила пальцем по подбородку Луань Няня, и его отросшая щетина щекотала ей сердце.
Зазвонил телефон Шан Чжитао. Она машинально взяла его и глянула на экран — это был Синь Чжаочжоу: «Как поживаешь? Слышал, ты вышла замуж».
Шан Чжитао покосилась на Луань Няня и отложила телефон в сторону. Ей не хотелось отвечать Синь Чжаочжоу при муже, ведь Луань Нянь был тем ещё «ревнивцем».
Луань Нянь не был идеальным возлюбленным — недостатков у него было столько же, сколько и достоинств. И собственничество было его главным изъяном, о чём Шан Чжитао прекрасно знала. Одного имени «Синь Чжаочжоу» было достаточно, чтобы он вышел из себя.
— Не ответишь?
— А?
— Ты не ответишь на сообщение? — спросил Луань Нянь. Ему не нужно было даже заглядывать в телефон, чтобы понять — она чувствует себя виноватой.
— …Ничего срочного.
— Синь Чжаочжоу?
— ?
Он успел заметить имя, когда Шан Чжитао разблокировала телефон. Этот человек был невероятно пронырлив.
— Спрашивает, как у тебя дела! Не ответишь? — Луань Нянь окинул её тяжёлым взглядом, всем своим видом показывая: «Ну же, посмотрим, что за фокусы ты затеяла».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
