— Да. Будешь? — спросил её Сун Цюхань.
— Буду!
Она тоже любила, когда вокруг шумно и весело.
Шан Чжитао нельзя было пить, но она тоже обожала оживление. Во время обеда она, морщась от боли, всё же выбралась из постели.
Сидеть всем вместе было очень радостно.
У Шан Чжитао было круглое личико, и когда она так лучезарно улыбалась, то выглядела необыкновенно мило. Луань Нянь, беспокоясь, что ей будет неудобно сидеть, подложил ей под ягодицы мягкую подушку, а когда все чокались, налил ей тёплой воды.
Старшие наказывали Луань Няню не давать Шан Чжитао холодную или твёрдую пищу, поэтому он внимательно следил за тем, как она ест.
Все смотрели на Луань Няня, и им казалось, будто перед ними совсем другой человек.
Раньше никто и подумать не мог, что в этой жизни выпадет шанс увидеть Луань Няня таким. Разве что язык у него остался всё таким же колким.
Такие встречи случались редко, поэтому все были очень счастливы.
Выпили немного, но сидели долго. Разошлись только глубокой ночью.
Когда шум утих, в доме снова остались лишь трое человек и собака.
Луань Нянь, прибравшись, вернулся в постель и увидел, что Шан Чжитао всё ещё не спит.
— Почему не спишь? — спросил он.
— Не хочется.
— Тогда иди сюда, — Луань Нянь привлёк её в свои объятия и стал перебирать её волосы. За время беременности волосы Шан Чжитао стали ещё гуще, и теперь, когда он брал их в руку, ощущалась тяжёлая копна. Они были такими эластичными, что, когда он их отпускал, пряди пружинили. Это было красиво, и Луань Нянь продолжал играть с ними.
— Сегодня уже лучше? — Луань Нянь имел в виду шрам от эпизиотомии. Когда он впервые увидел, как Шан Чжитао встаёт с кровати, его сердце облилось кровью от жалости.
— Немного лучше, — Шан Чжитао сжала его ладонь. — Тебе ведь через несколько дней нужно возвращаться на собрание?
— Я обернусь за один день.
— Не надо. Езжай спокойно, не мотайся туда-обратно в тот же день, это слишком утомительно.
— Не утомительно. Я не могу оставить вас троих. Компании всё равно, где я нахожусь, работать можно отовсюду. Трейси уже говорила со мной: в будущем достаточно будет присутствовать в офисе один-два рабочих дня в неделю.
— Развёл тут охи-ахи, — Шан Чжитао рассмеялась, передразнивая его тон.
Луань Нянь сделал вид, что не расслышал.
Сейчас он в совершенстве овладел искусством притворяться глухим и немым, иначе боялся, что не сдержится и скажет что-нибудь резкое, от чего Шан Чжитао расплачется. Старшие не раз наказывали: во время месяца после родов плакать нельзя, иначе можно подорвать здоровье на всю жизнь. Разве Луань Нянь мог в такое поверить? Он не пререкался лишь потому, что ему было невыносимо жаль Шан Чжитао за все те мучения, через которые она прошла.
Спустя некоторое время Луань Нянь сказал ей:
— Я хочу купить в Бинчэне квартиру побольше.
— А? Насколько большую?
— Например, метров триста, с садом?
— ? — Шан Чжитао приподнялась в постели. — Неужели наша семья настолько богата?
Луань Нянь лишь повёл бровями, ничего не ответив. На самом деле он вывел приличную сумму с фондового рынка, и деньги просто лежали без дела. Идея купить большой дом в Бинчэне пришла ему в голову внезапно, во время сегодняшней встречи с друзьями. Он хотел создать для Сяо Няньтао комнату для настоящей принцессы.
— Нельзя так баловать ребёнка, — не согласилась Шан Чжитао. — А то потом наберётся дурных привычек. Разве этот дом маленький?
— Если я не буду баловать собственную дочь, то кого мне тогда баловать?
— Никого нельзя баловать.
Луань Нянь хотел было прикрикнуть на неё, но сдержался. Помолчав, он произнёс:
— Не слушай ты эти глупости.
— Какие глупости?
— Глупости о том, что нельзя говорить детям о хорошем достатке в семье.
— …
— Хороший достаток — это хорошо, плохой — это плохо. Если ты с детства будешь что-то скрывать от ребёнка, разве ты не научишь его лгать?
— И ещё, ты на каждом шагу твердишь, что Лукэ — это твой пёс. Неужели ты не знаешь свою собаку? Твой пёс тот ещё сноб, любит роскошь и презирает бедность!
— Поэтому я и собираюсь купить дом.
Луань Нянь ущипнул Шан Чжитао за щеку:
— У тебя нет права мне мешать.
Луань Нянь сыпал аргументами один за другим, и Шан Чжитао не успевала на них отвечать. На следующий день она проспала долго, а когда открыла глаза, обнаружила, что Луань Няня нет. Она спросила у Да Чжай:
— Где твой драгоценный зять?
— Ушёл.
— Куда?
— Не знаю.
Луань Нянь вернулся только к вечеру, держа в руках квитанцию о внесении залога:
— Я забронировал дом. У тебя теперь нет права решать, покупать его или нет. Есть только право выбрать: оставить этот или поменять на другой. Иначе залог просто сгорит.
Шан Чжитао в сердцах ударила его кулаком в грудь, но он перехватил её запястье:
— Не буянь. — Он запечатлел поцелуй на её лбу. — Я хочу, чтобы вы жили с комфортом. К тому же новый дом ближе к аэропорту, я буду тратить гораздо меньше времени на дорогу.
— Больше нельзя её так баловать, я серьёзно.
Луань Нянь лишь хмыкнул, не желая продолжать спор, но остался при своём мнении. Он думал про себя: «Всё, что касается моей дочери, решаю я, а ты в этом доме можешь распоряжаться только собой».
Когда Сяо Няньтао исполнился месяц, она уже стала очень-очень хорошенькой девочкой.
Шан Чжитао накупила много забавных детских вещичек, продезинфицировала их и в день праздника осторожно наряжала Сяо Няньтао. Луань Нянь, вооружившись камерой, лично устроил дочке фотосессию. Он и представить себе не мог, что его высокое мастерство фотографа в итоге пригодится для съёмки младенца.
В тот день Няньтао очень хотелось спать, и как бы её ни тормошили, она лишь крепко зажмуривала глаза. Казалось, пусть хоть мир вокруг рушится, у неё на всё свой взгляд и свои правила. Спустя два часа мучений, так и не дождавшись, пока ребёнок проснётся, они оба притомились и бессильно откинулись на диван в гостиной. Посмотрев друг на друга, они рассмеялись.
Шан Чжитао щурилась, словно кошка. За месяц, проведённый дома, её кожа стала ещё белее и чище, а в лучах солнца, падавших на лицо, казалась почти прозрачной. Улыбка ещё не сошла с её губ, придавая ей особенное очарование.
В душе Луань Няня что-то дрогнуло. Он подался вперёд, нависая над ней и опираясь руками по обе стороны от неё на диване. В глазах Шан Чжитао плясали искорки света; она слегка приподняла подбородок, касаясь его губ — раз, ещё раз.
Луань Нянь подался ниже, ловя её губы и прижимая её к дивану.
Как давно они так не целовались? Он уже и не помнил. Во время беременности она как-то поддразнила его, да так сильно, что он в сердцах хлопнул дверью и ушёл — после этого она больше не осмеливалась.
Поцелуй Луань Няня был страстным и грубым, совсем как прежде.
Шан Чжитао, слегка задыхаясь, приоткрыла рот, отдаваясь на его волю. Луань Нянь едва не терял рассудок. Прежде чем самообладание окончательно покинуло его, он отстранился и, тяжело дыша, откинулся на другой край дивана. Он вытер губы ладонью, а его потемневший взгляд, в котором читалось нечто яростное, замер на груди Шан Чжитао.
— Луань Нянь.
— Хм?
— Через несколько дней ты поможешь мне с послеродовым восстановлением?
— Сначала сходим на осмотр и послушаем, что скажет врач.
Шан Чжитао медленно провела пальцами ног по его ноге. Луань Нянь обхватил её лодыжку:
— Не озорничай.
— Ой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Нет главы
И тут добавили, спасибо вам большое! ❤