«С этого дня ты поедешь с двоюродным дядей в большой город. Там весело, там полно сладостей и нарядных детей, будешь с ними играть».
«Мама, не хочу!.. Я его совсем не знаю!»
«Глупая, отныне он твой новый отец».
«Но у меня уже есть папа!»
«Замолчи! Какое счастье тебе привалило, дурочка… Вырастешь — еще спасибо нам скажешь!»
Выбравшись из джипа Ба Юнье, Фу Синъюэ застыла на ледяном ветру. Ее маска кротости оставалась безупречной, но внутри бушевал ураган: в ушах стоял собственный детский надрывный плач двадцатилетней давности. Она уже смутно помнила деревенскую глухомань: в памяти всплывали лишь серые потрескавшиеся кирпичи, колодец в паутине да дохлая муха с золотистым брюшком на подоконнике.
Синъюэ окинула бесстрастным взглядом Фу Интао: точно так же четверть века назад маленькая забитая девочка сквозь частокол взрослых ног снизу вверх вглядывалась в этого мужчину. В его лице не было ни капли отцовской нежности — лишь чванливая, надменная снисходительность барина, спустившегося к черни.
В их роду он был единственным, кто окончил столичный институт и выбился в большие начальники. Но судьба сыграла с ним злую шутку: на пике карьеры врачи вынесли приговор — абсолютное мужское бесплодие. Брать сироту с улицы гордость не позволила, и тогда чиновник снизошел до родни: объявил бесплодной собственную жену и потребовал отдать ему ребенка кого-то из братьев. Сыновей никто не отдал, и выбор пал на третью дочь — за Синъюэ ее родные родители получили солидную пачку купюр «отступных».
Оцепеневшая от ужаса девочка вошла в богатую квартиру, сжимая кулачки и боясь вздохнуть.
И все эти годы над ее головой звенели его нравоучения:
«Запомни: я вытащил тебя из навозной кучи и сделаю из тебя человека. Без меня ты бы свиньям хвосты крутила! Усекла?!»
«Сколько получила за контрольную? Сто баллов? Первое место в классе? Вот что значит мое воспитание! С твоими убогими генами без меня ты бы и тройку не наскребла. Работай усерднее, ты обязана быть лучшей!»
«За что я тебя выпорол ремнем?! Ты потратила карманные деньги на дурацкие комиксы?! Я кормлю тебя не для того, чтобы ты маялась дурью! Ты обязана выучиться, чтобы содержать меня в старости! Без меня ты бы коровам хвосты крутила в деревне!»
«Какой еще университет в другом городе?! А ну перепиши заявление! Третий вариант — наш провинциальный центр, вот туда и пойдешь! Чего разнюнилась?! Твои деревенские сестры после девятого класса пошли на фабрику швеями, без меня ты бы сгнила у станка! Перепиши, кому сказал!»
«Никаких переездов после диплома! Пойдешь работать в мое ведомство! Зачем я тебя растил?! Кто будет ходить за мной, когда я стану немощным стариком?! Не забывай, кому ты обязана каждой копейкой в своей жизни!»
Порыв ветра швырнул горсть мелкого песка в глаза Синъюэ. Девушка сморгнула набежавшие слезы:
«Кому обязана… Без тебя… Без тебя…»
Горло перехватило судорогой от удушья.
Дяо Чжо и Ба Юнье шли чуть позади, методично держась между супругами и Фу Интао, не подпуская Синъюэ к отцу. Рюкзаки альпинистов были забиты штурмовым снаряжением: Лу Цзяньи заранее предупредил, что еду брать не нужно — в лагере С1 полно запасов, оставленных прежними группами.
— Если старик оступится на морене — максимум ногу подвернет, здесь не убиться… Таблетки с глибенкламидом отпадают… Мои сердечные капсулы безопасны… Горняшку он переносит сносно… — тихо шептала Ба Юнье, не спуская глаз с чиновника.
Шедший впереди Дяо Чжо постоянно оглядывался назад, внимательно изучая открывающуюся панораму равнины.
Заметив озадаченный вид проводницы, капитан усмехнулся:
— Неужто нашелся человек, которого не может согнуть всесильный мастер Ба?
Ба Юнье дернула его за петлю рюкзака:
— Мне достаточно того, что я согнула тебя в бараний рог!
— Неужели согнула?
Она шагнула вперед, обняв его за талию:
— А ты еще сомневаешься?
Капитан, который был выше ее на целую голову, ласково взъерошил ее шапку:
— В таком случае передай эту проблему мне.
— Это еще зачем?! Будешь соблазнять ее теми же методами, какими склеил меня?!
— Я не по этой части, — парировал офицер.
Ба Юнье закатила глаза, но тут же оживилась:
— Слушай, на С1 все снаряжение и термосы отдадим Лу Цзяньи и Пулану! Пусть сами кипятят воду и раздают из своих рук, чтобы Синъюэ даже близко не подходила к котелку!
— А ты знаешь, ЧЕМ именно она намерена нанести удар?
— А ты, выходит, знаешь?!
— Шоколад, — ровно бросил Дяо Чжо.
Ба Юнье опешила, догнала капитана и вцепилась ему в рукав:
— Стой!! Какой еще шоколад?!
Капитан притянул ее к себе, понизив голос до шепота:
— У Фу Интао тяжелейшая, смертельная аллергия на какао-бобы. Он не переносит даже следов шоколада.
— Откуда такие выводы?!
— Он ни разу в жизни не притронулся к сладостям с какао.
— Да мало ли кто не любит шоколад! У меня туристка была — орала, что от шоколада ее лицо прыщами осыпет, и всю дорогу в дождь жевала сухие сухари!
— Я сопоставил все его реакции с первого дня в Сидатани, — спокойно объяснил капитан. — Когда ты запретила кормить Хуцзы «Сникерсом», Аохан ляпнул: «Собакам нельзя шоколад». Помнишь реакцию Фу Интао? Старик взбесился и рявкнул на зятя: слова задели его больное место. Мужчина с таким деспотичным характером ненавидит признавать свои слабости. Дальше: на ледопаде Аохан принес ему кружку горячего какао. Старик в ужасе отмахнулся, напиток плеснул на руку — и он завопил от боли, хотя на высоте пять тысяч кипяток не прогревается выше семидесяти градусов! Термического ожога там быть не могло — был страх аллергической реакции на коже! А зять тут же залпом выпил эту кружку, подтвердив, что вода чуть теплая. Старик панически боится любых следов шоколада!
Ба Юнье восторженно хлопнула капитана кулаком в плечо:
— Ну ты монстр дедукции!!
— Кто меня звал?! — обернулся шедший впереди Да Цян.
— Не тебя, дурень! Я про Дяо Чжо!
— О-о, у влюбленных свои богатыри! — заржал Дунбай.
Дяо Чжо не обратил внимания на подначки друзей, кивнув на бегущего рядом маламута Хуцзы:
— Пес чует какао под снегом за версту. Мы проверим термосы и провизию старика до крошки. Главное — помнить: Синъюэ вряд ли станет пачкать руки сама, она наверняка использует слепого болвана Аохана.
— Кстати, она клялась, что никогда не видела флакон глибенкламида, — вспомнила проводница.
— Врать она умеет виртуозно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
