Существуют два пути из Лхасы в Шицюаньхэ (Али): южный и северный. Северный маршрут длиннее, но безопаснее, поэтому он является выбором номер один для тех, кто впервые отправляется в Али на автомобиле.
Выехав из Лхасы, автомобиль двигался по национальной трассе G318, где действовал строгий скоростной режим. По сравнению с величественными и захватывающими дух пейзажами на подъездах к Тибету, этот участок казался монотонным: однообразные горы да синее небо, виды здесь были куда скромнее. Ба Юнье вела машину плавно и уверенно, невольно вспоминая разговор за ужином с Лун-гэ.
— Угощайся, — Лун-гэ самолично наполнил ей полную миску, пребывая в отличном настроении. — Выпей мисочку «душевного куриного супа».
Ба Юнье подула на горячую жидкость и зачерпнула ложку: золотистый бульон источал аппетитный аромат. Курицу, четыре часа томленую в каменном котле из Медога, можно было разобрать на волокна одним нажатием палочек, а корень соссюреи стал таким мягким, что напоминал по текстуре нежную фасолевую пасту, отдавая легкой сладостью.
— Признавайся уже, ты ведь в армии точно был поваром в роте обеспечения, а не разведчиком?
Лун-гэ уклончиво рассмеялся, отчего жирок на его животе затрясся:
— В сети появились новости о Чжан Чэньгуане?
— Человека до сих пор не нашли.
— Разве не говорили, что нашли еще одно тело?
Хэма отмахнулся:
— Это был иностранец. Неизвестно, был ли он в той же группе, что собиралась покорять снежную вершину. По логике, если иностранец пропадает на территории нашей страны, его государство должно проявлять серьезный интерес, но они даже не подали заявления о пропаже. Тело обнаружили только тогда, когда наверх поднялась наша поисково-спасательная команда.
Лун-гэ покачал головой, похоже, иностранцы его мало интересовали:
— Мы, простой народ, не чета полицейским, искать кого-то — задача не из легких. Не знаю, случайность это или совпадение, но после стольких мытарств нам наконец-то улыбнулась удача: мы нашли свидетеля автокатастрофы… или, точнее, выжившего.
Хэма с сожалением заметил Ба Юнье:
— Если бы ты тогда не остановила меня, я бы с ним разговорился.
Ба Юнье возразила:
— Чтобы начать разговор, нужно время. Ты ведь не мог просто подойти и спросить: «Чжан Чэньгуан, не расскажешь ли ты, как именно ваш автобус сорвался в пропасть?»
— И как же ты собиралась с ним заговорить?
Она немного подумала и серьезно ответила:
— Начала бы с классической поэзии.
Хэма знал её повадки как никто другой:
— «Великий Пэн поднимается вместе с ветром», — какая следующая строка?
— …
— «Жаль костей, оставшихся у реки Удин», — какая следующая строка?
— …
— «У кровати сияет лунный свет», — какая следующая строка?
Ба Юнье радостно выпалила:
— «Точно иней на земле лежит!»
Хэма показал ей большой палец, направленный вниз.
— Как жаль… — вздохнул Лун-гэ. — Думал, в этот раз ты сможешь выведать хоть что-то о том, при каких обстоятельствах погибла твоя старшая сестра.
Старшая названая сестра Ба Юнье, Ба Сие, была самой талантливой воспитанницей приюта. Она совмещала учебу с заботой о младших детях под присмотром Ба-найнай1. Её детская мечта была предельно простой: окончить университет, как старшая сестра. Вспомнив об этом, Ба Юнье глубоко вздохнула:
— В те времена интернет был развит слабо, бортовых видеорегистраторов не было, свидетелей и знающих людей осталось катастрофически мало. Но я категорически не верю в ту чушь, которую нес некий Сон… господин Сун Фань, будто моя сестра стала чьей-то любовницей, из-за чего в коллективе начались склоки, приведшие к катастрофе.
Хэма добавил:
— Но ты ведь искала её бывшего однокурсника? Он говорил, что она действительно проговаривалась… о том, что у того мужчины была жена и дети.
Лун-гэ пнул Хэма под столом так сильно, что притвориться, будто этого не заметил, было невозможно.
Ба Юнье махнула рукой, показывая, что её это не задевает:
— Тайная симпатия и вмешательство в семью — это не одно и то же. Ты вот тоже тайно влюблен в Дильрабу, это что, значит, что у вас с ней «что-то было»? Мечтать не вредно.
— Моя симпатия к ней — не тайная, а явная! — поправил Хэма.
Она не стала слушать, погрузившись в свои мысли. Ей отчетливо вспомнилась зима того года, когда она училась в первом классе средней школы. Вернувшись после уроков в приют, она увидела, как Ба-найнай вытирает слезы, сообщая остальным, что на этих каникулах их старшая сестра Сие домой не вернется.
— Сейчас наш приют передан государству на реконструкцию и управление, последнее желание Ба-найнай исполнилось. Неважно, был ли это несчастный случай или чей-то злой умысел, если найдутся свидетели — разузнаю побольше, а если нет — так тому и быть. В любом случае, я никогда не поверю, что она стала бы разрушать чужой брак.
Видя её состояние, Лун-гэ бросил на Хэма мрачный взгляд. Тот ничего не заметил и с любопытством спросил:
— Твоя сестра перед каждой поездкой не оставляла записки Ба-найнай? Кроме трех фотографий, которые мы видели, неужели она не оставила ни слова, ни записки, ни дневника?
Ба Юнье подперла подбородок, погрузившись в раздумья. Кроме того, что на обороте одной черно-белой фотографии были указаны место и год, другой полезной информации не было. Спустя мгновение она покачала головой и закатила глаза:
— Кроме фото, я правда больше ничего не помню. Да и потом, если бы у меня была такая память, я бы давным-давно поступила в университет.
— Кстати, тот капитан Дяо Чжо, которого Хэма так расхваливал, говорят, занимается геологией. Выходит, он коллега твоей старшей сестры.
Ба Юнье слегка удивилась и рассмеялась своим развязным, беззаботным смехом:
— Если бы моя старшая сестра была жива, она могла бы быть его наставником. Раз она его учитель, значит, он должен называть меня «мастером-тетей» или… тетей?
— Тетя? — Хэма одарил её презрительным взглядом. — Возомнила себя Сяолуннюй (Маленькой госпожой Дракон)? По-моему, ты скорее Инь Чжипин!
Впереди показался контрольно-пропускной пункт, и сотрудник вооруженной милиции жестом приказал остановиться для проверки удостоверений личности. Ба Юнье вынырнула из воспоминаний и протянула свои документы и документы Хэма.
— Они не знают, что ты девушка? — Хэма пребывал в шоке. Помолчав, он почесал затылок: — Впрочем… они знают тебя только как «Ба-е».
— Весело же, — Ба Юнье изогнула уголок губ в озорной улыбке.
- Ба-найнай — это почтительное, родственное обращение к пожилой женщине по фамилии Ба, которое на русский язык переводится как «Бабушка Ба» (в контексте романа — «Ба-найнай» или Директор Ба).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
