Сун-мама руководила служанками, которые меняли в комнате полог. Его заменили на лазурный с диагональным узором «фу», отчего в помещении сразу стало намного свежее. Гу Цзиньчао осмотрелась и велела вдобавок заменить стоявший на высоком столике аспарагус на только что расцветшую бегонию вечноцветущую.
Жунян одевала Чансо. Когда на него натянули маленькую курточку, Чансо послушно позволил жунян поймать свои ручки, чтобы продеть их в рукава.
Чэнь Сюаньюэ пришёл навестить его.
Мальчик радостно попытался подползти к нему и, смеясь, закричал:
— Цзю-гэ, цзю-гэ!
Чэнь Сюаньюэ взял его на руки и с улыбкой спросил:
— Чансо, ты уже позавтракал?
Чансо не понял вопроса. Тогда Гу Цзиньчао ответила за него:
— Он съел два сладких баоцзы.
Чансо захлопал в ладоши:
Чэнь Сюаньюэ немного поиграл с ребёнком, и только тогда Гу Цзиньчао, ополоснув руки в горячей воде и вытерев их полотенцем, подошла и села рядом.
— …Тебе осталось принять ещё несколько порций снадобья, и тогда лечение можно будет прекратить. Жаль только, что твои занятия так затянулись… — с лёгким сожалением произнесла Гу Цзиньчао.
Чэнь Сюаньюэ по-настоящему начал учиться только в десять лет. Он обладал выдающимися способностями и мог запоминать прочитанное с первого взгляда.
Если дать ему хорошее наставничество, то получение степени цзиньши определённо не составило бы труда.
После того как сы-е семьи Чэнь посадили под домашний арест, Гу Цзиньчао начала раздумывать о судьбе Чэнь Сюаньюэ. Она попросила Ло Юнпина пригласить из Цзяннани чудо-врача, чтобы тот исцелил мальчика от «слабоумия». Теперь все в усадьбе знали, что девятый шао-е постепенно обретает ясность ума.
Чэнь Сюаньюэ лишь беззаботно улыбнулся и, подняв голову, сказал:
— Тётушка, в этом мире много дорог. Семья Чэнь — это семья потомственных учёных, поэтому все потомки становятся гражданскими чиновниками. Но к этому не лежит моя душа, и я не хочу тратить больше десяти лет на расчёты. Если повезёт, можно, как сань-шу, войти в Императорский кабинет в возрасте «обретения прочности»1. А те невезучие академики Ханьлинь, что тратят на это всю жизнь, так и остаются мелкими чиновниками. К тому же я не желаю учить багу…
У него всегда было собственное мнение. В прошлой жизни он выбрал путь военных заслуг.
И позже действительно в молодом возрасте стал главнокомандующим и главнокомандующим Ганьсу.
Гу Цзиньчао улыбнулась:
— Тогда я не стану докучать тебе наставлениями. Если хочешь подражать семьям чиновников и знати и совершать подвиги на поле брани, пусть будет так.
Чэнь Сюаньюэ прижал к себе Чансо, который ползал по всей кровати, и, подумав, произнёс:
— А ведь у меня и правда есть такие намерения…
Вскоре пришла старуха из швейной мастерской.
Чэнь Сюаньюэ сейчас активно рос. Несмотря на то что в прошлой жизни ему пришлось несладко, ростом он не уступал братьям. А теперь и вовсе наметилась тенденция, что он их перерастёт. Сшитые для него чжидо и халаты становились малы уже через полгода.
Чэнь Сюаньюэ встал, позволяя старухе снять мерки, и с некоторым смущением проговорил:
— Тётушка, зачем такие хлопоты? Эту одежду ещё можно носить!
— Рукава уже стали короткими, неужели ты не боишься, что люди станут смеяться над тобой? — Гу Цзиньчао покачала головой. — Подними руки чуть выше, иначе мерки будут неточными.
Чэнь Сюаньюэ посмотрел на неё, желая что-то сказать, но смолкнул. В конце концов он отвернулся и тихо пробормотал что-то себе под нос.
Гу Цзиньчао спросила его:
— Что ты там ворчишь?
Чэнь Сюаньюэ лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Вошла Юй Ваньсюэ, чтобы засвидетельствовать почтение, и принесла с собой немного детской одежды.
— Скоро я уеду в Сунин и наверняка не успею к рождению ребёнка, которого носит мама, поэтому в этом месяце сшила несколько вещей. Когда дитя родится, они будут в самый раз… — Она велела служанке развернуть свёрток, чтобы показать всё Цзиньчао.
Цзиньчао приняла подарки и осмотрела их. Стежки были выполнены очень искусно.
Следом за Юй Ваньсюэ вошёл Чэнь Сюаньцин. Он поклонился ей.
Гу Цзиньчао спросила, когда они планируют отправиться в путь.
Чэнь Сюаньцин ответил:
— Скорее всего, в ближайшие несколько дней. Когда придёт срок, я ещё зайду попрощаться с вами.
Гу Цзиньчао кивнула:
— Будет лучше, если вы уедете пораньше. В конце концов, ты — чиновник — «отец и мать»2 для народа и должен заботиться о простых людях.
Ему вообще не следовало возвращаться. К примеру, Чэнь Сюаньфэн из второй ветви семьи возвращался лишь раз в три года.
Чэнь Сюаньцин поднял на неё взгляд. Её волосы были уложены в прическу домацзы, но пучок был свободным, закреплённым резной шпилькой из нефрита «баранье сало», что придавало её облику особую мягкость. Яркие черты лица казались нежнее. Из-под манжет виднелось белоснежное запястье, на котором был надет золотой браслет шириной в палец.
Почему же она всегда сочетает вещи так безвкусно?.. Ей стоило надеть украшения из изумруда или турмалина.
Он тайно вздохнул. Ему всё больше казалось, что в определённых вещах она была совсем не сильна.
Увидев тот необработанный кусок фиолетового нефрита, он сразу его приметил, хотя за него пришлось отдать жалование за три месяца. После этого ему некоторое время приходилось жить в стеснении.
Но Гу Цзиньчао, скорее всего, не сделает из него украшение, чтобы носить при всех — это было не в её характере.
Очевидно, что не следовало покупать этот камень, но ему всё равно хотелось подарить его ей. Он думал, что даже если она не будет его носить, в этом нет ничего страшного, ведь это просто кусок нефрита. Но когда она действительно проявила полное пренебрежение, он почувствовал тупую боль. Ощущение, что твои чувства не ценят.
Чансо устал играть и попросился на руки к матери. Гу Цзиньчао подняла его. Коснувшись его спины, она обнаружила, что ребёнок немного вспотел. Она расстегнула его маленькую курточку и поднесла ему воды, чтобы напоить.
Чэнь Сюаньцин встал, чтобы попрощаться. Гу Цзиньчао кивнула в ответ, и супруги один за другим покинули Муситан.
Чэнь Сюаньюэ тоже собрался уходить:
— Сяньшэн велел мне поупражняться в каллиграфии и написать десять листов, так что я навещу вас завтра!
Не дожидаясь ответа Гу Цзиньчао, он ушёл. Издалека он увидел, как Чэнь Сюаньцин идёт вслед за Юй Ваньсюэ.
Мальчик шёл медленно и остановился у вяза, на котором только начали пробиваться нежные листья.
— Зачем цзю-ди следует за мной? — холодно спросил Чэнь Сюаньцин.
Как-никак он был сыном Чэнь-сань-е и не мог быть слишком глупым.
Чэнь Сюаньюэ подошёл ближе и с улыбкой сказал:
— Просто хотел спросить ци-гэ: когда ты уедешь к месту службы, ты ведь больше не вернёшься?
Чэнь Сюаньцин посмотрел на своего двоюродного брата.
Он учил Чэнь Сюаньюэ два месяца и тогда считал, что цзю-ди хоть и глуповат, но обладает чистой душой. Он слышал, что Гу Цзиньчао нашла кого-то, чтобы вылечить его «слабоумие», и после нескольких порций снадобья мальчику действительно стало лучше. Однако после выздоровления Чэнь Сюаньюэ он почти не разговаривал с этим братом.
В этом году Чэнь Сюаньюэ должно было исполниться двенадцать лет. Теперь, когда в нём не осталось и следа глупости, он выглядел весьма благородно.
Черты лица были тонкими и красивыми. Он замер перед братом, глядя на него с улыбкой.
Однако слова его вряд ли можно было назвать дружелюбными.
Чэнь Сюаньцин тоже усмехнулся:
— Что именно хочет сказать цзю-ди?
— Ци-гэ и сам всё прекрасно понимает, — Чэнь Сюаньюэ продолжал улыбаться. — Пусть другие ничего не замечают, но ци-гэ определённо всё понимает.
Чэнь Сюаньцин не хотел тратить на него время и нахмурился:
— У меня есть дела, так что я не могу больше составить компанию цзю-ди. Прошу тебя, возвращайся.
Он успел сделать несколько шагов, прежде чем услышал спокойный голос Чэнь Сюаньюэ:
— Ты погубишь её.
Чэнь Сюаньцин замер.
— Если ты продолжишь в том же духе, то в конце концов погубишь её, так что лучше тебе не возвращаться.
Чэнь Сюаньцин едва не потерял равновесие и глубоко вздохнул. Как Чэнь Сюаньюэ это понял? Он не знал, в его голове воцарился хаос. Но Чэнь Сюаньюэ был прав: ему изначально не следовало возвращаться.
Он продолжил идти, делая вид, будто вовсе не слышал слов брата.
Чэнь Сюаньюэ молча смотрел ему в спину, а затем добавил:
— Ци-гэ, если ты погубишь её, я тебе этого не прощу.
Наконец Чэнь Сюаньцин остановился, но головы так и не повернул:
— Я сам всё знаю. Но какое тебе до этого дело? Мои поступки не тебе судить.
— И правда, мне нет до этого дела. Какое мне дело до всех вас? — Чэнь Сюаньюэ беззаботно рассмеялся. — Кто в этом доме по-настоящему добр ко мне, кроме тётушки? Ты думаешь, мне приятно говорить об этом?
Чэнь Сюаньцин плотно сжал губы. Этот брат оказался чересчур острым на язык.
Чэнь Сюаньюэ долго смотрел ему в след, прежде чем вернуться во внешний двор.
- Возраст «обретения прочности» (而立之年, érlì zhī nián) — конфуцианское обозначение тридцатилетнего возраста, когда человек должен стать самостоятельным. ↩︎
- Чиновник — «отец и мать» (父母官, fùmǔguān) — почтительное именование местного судьи или правителя, который должен заботиться о народе, как о своих детях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Прямо гордость берет за Чень Суаньюэ, какой мужчина растет, засвою тетушку готов биться не на жизнь и на смерть.