В ту ночь Сун Цяньцзи поднял взор к луне и, поддавшись чувствам, выразил их через мелодию.
Закончив писать, он лишь раз проиграл её про себя в мыслях и, решив, что вышло недурно, отдал Хэ Цинцин.
Слушая сейчас, как она закончила играть, он на миг впал в оцепенение. Мелодия, написанная им самим, при исполнении с вливанием духовной силы обрела такую мощь.
Хэ Цинцин этой игрой поразила всех присутствующих и прославилась на все четыре стороны. С виду это был безграничный триумф, но кто знает, благом он станет или бедой.
Внезапно из беседки посреди пруда донёсся чистый и мягкий мужской голос, будто экзаменующий остальных.
В беседке находились лишь судьи испытания игры на цине, но стоило этому человеку заговорить, как остальные умолкли, выказывая ему крайнее почтение. Разве его личность не была очевидна?
Сун Цяньцзи слегка вздрогнул. Цинь-сянь здесь?
Он сосредоточился, пытаясь расслышать слова того человека.
— Одиночество и горести в юные годы…
«Горько-то горько, но и жаловаться не на что, привычка стала второй натурой».
— …борьба за оленя под Небесами1.
«Какая еще борьба за оленя? Я только взобрался на вершину горы и не успел вдоволь насладиться видом, как дерево, подпирающее небо, вот-вот рухнет, и миру придет конец».
— …герой, зашедший в тупик.
Сун Цяньцзи наконец не сдержался и прыснул от смеха.
Никто и никогда не говорил ему: «Ты — герой».
Это слово было от него так далеко, что и восьмичжанным шестом не дотянуться.
«Старый разбойник Сун — герой» — это звучало нелепее, чем «владыка тёмного пути творит добрые дела» или «безумный мастер формаций хладнокровен и рассудителен».
— …должен быть мертвецом.
Сун Цяньцзи вскинул брови. А вот это правда, он и в самом деле однажды умирал.
Человек в беседке действительно был Цинь-сянем. Обладая глубоким мастерством в Пути музыки, он мог уловить звук вне струн и по чувствам мелодии восстановить прошлое композитора.
У каждого дела есть свой мастер, и он, будучи дилетантом, не мог с ним сравниться.
Оставалось надеяться, что Хэ Цинцин сдержит обещание и не выдаст его.
Если же она действительно выдаст его, он всё равно не признается, а лишь сочинит новую историю и свалит всё на Сянь Цзяньчэня.
Всё равно — в первый раз непривычно, во второй — уже как по маслу.
— Ты чего смеёшься? Это так смешно? — холодно спросил кто-то рядом.
Сун Цяньцзи оторопел, только сейчас осознав, что обращаются к нему.
Оглядевшись, он увидел, что все смотрят на него с недобрыми лицами.
Оказалось, он был единственным, кто не проливал слёз, а, напротив, смеялся.
Все только вытерли слёзы, и в их сердцах всё ещё звучало послевкусие мелодии, как вдруг они услышали этот смешок.
Нынешней ночью эта музыка потрясла людские души, таинственная сяньцзы в маске играла столь чудесно.
Но нашелся тот, кто остался равнодушным и даже позволил себе насмешку. Разве это человек?
Стоя в толпе под осуждающими взглядами, Сун Цяньцзи почувствовал неловкость.
— Вы ошиблись, я вовсе не над вами смеюсь, — пояснил он.
— Тогда над кем же? — кто-то выступил вперёд и громко крикнул:
— Сяньцзы в маске своей игрой помогла мне достичь просветления, она моя благодетельница. Если кто сегодня посмеет смеяться над ней или выкажет неуважение, я лично призову его к ответу!
Окружающие наперебой стали поддакивать.
Мелодия Хэ Цинцин не только затронула струны их сердец, но и позволила многим продвинуться в совершенствовании, принеся ощутимую пользу.
- Борьба за оленя под Небесами (天下逐鹿, tiān xià zhú lù) — идиома, означающая борьбу за верховную власть или престол. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
