Потому что твоё имя — величайший запрет в Поднебесной.
Перед залом Цянькунь сотни культиваторов стадии Юаньин1 с торжественным видом стояли в полной готовности.
На рассвете утренний ветер разгонял туман, заставляя полы их одеяний громко хлопать.
Сюй Юнь вынес из глубин зала драгоценный меч, охраняющий гору, который годами не видел дневного света, и почтительно держал его в руках.
Пятеро владык пиков следовали за ним по пятам.
Сегодня был великий день для секты Хуавэй.
Приблизившись к порогу главного зала, они внезапно одновременно остановились, и лица их переменились.
— Даосский мастер глава секты… там, там написана строчка иероглифов, — кто-то указал пальцем. — Выглядит знакомо.
Кто мог оставить надпись в зале Цянькунь за это короткое мгновение так, чтобы они ничего не заметили? Яростное пламя гнева владык пиков словно окатили ушатом холодной воды, и от него остался лишь поднимающийся белый дым.
Они не смели ступить дальше, будто эта надпись была кровожадным демоном.
— Неужели это тот человек? — низким голосом спросил Сюй Юнь.
— …Да.
Сюй Юнь приказал:
— Читай!
Драгоценный меч, охраняющий гору, развеивал любой морок, и, держа его в руках, он не видел того, что было начертано на земле.
Чжао Тайцзи глубоко вздохнул и негромко прочел:
— «Прошло двести лет с нашей разлуки, не знаю, как вы поживали в последнее время. Я знаю, что все вы очень по мне скучали…»
Сюй Юнь подумал про себя: «Да кто по тебе скучал?! Все только и ждут твоей смерти!»
— «Но мне лень с вами видеться», — продолжил читать Чжао Тайцзи.
Иероглифы были выведены пальцем, смоченным в вине, рядом виднелось несколько отпечатков. Надпись была кривой и косой, словно детские каракули:
— «Тот парень — как-никак мой названый ученик. Если вы убьёте его, я потеряю лицо. Пока я жив, он не умрёт».
Сюй Юнь, сжимая в руке меч, тяжело задышал, и в нём внезапно пробудилась отвага.
Он вскинул руку и яростно обрушил клинок вниз!
— Появились новые слова! — вскрикнул кто-то.
Чжао Тайцзи подался вперёд, чтобы рассмотреть получше:
— «Так и знал, что ты применишь меч. Больше ничего не скажу, спешу. Свидимся, если будет на то воля судьбы…»
Сюй Юнь вдруг взревел:
— Замолчи! Быстро!
В то же время, по мере того как надпись продолжала проявляться, Чжао Тайцзи уже машинально прочитал вслух:
— «Собственноручно начертано Сянь Цзяньчэнем».
Он в ужасе опомнился и поспешно поднял меч, чтобы воздвигнуть защитный барьер.
Было слишком поздно.
— Гро-о-ох!
Свечи в зале погасли.
Море облаков взбурлило, разразился гневный гром!
Ослепительная молния с силой ударила вниз, пронзив крышу зала Цянькунь.
Свечи потухли, кирпичи треснули, глазурованная черепица разлетелась вдребезги.
Главный зал обрушился.
Энергия меча, пробуждённая тремя иероглифами имени «Сянь Цзяньчэнь», проигнорировала все защитные формации секты Хуавэй и в одно мгновение сравняла зал Цянькунь с землёй.
В мгновение ока мост Шишуй с грохотом рухнул, облачное море рассеялось, а пятицветные карпы превратились в кровавую воду.
Готовившиеся к походу культиваторы в беспорядке бежали на своих мечах, лишившись всякого строя.
Лучи мечей беспорядочно метались, уворачиваясь от перекрещивающихся в воздухе потоков враждебной энергии; то и дело кто-то падал с высоты.
Перед залом Цянькунь всё перевернулось вверх дном.
Оставляя своё имя, Сянь Цзяньчэнь заодно оставил и поток энергии меча.
Если бы Сюй Юнь не нанёс тот удар, Чжао Тайцзи не прочитал бы его имя вслух.
Энергия меча в имени не пробудилась бы, и молнии не обрушились бы на крышу зала.
Небо над горой Хуавэй заволокло тучами пыли, и промелькнувшая тень меча осталась совершенно незамеченной.
— Всё такие же глупцы, — человек на мече усмехнулся и бросил вниз пустой кувшин из-под вина.
- Стадия Юаньин (元婴, yuányīng) — этап самосовершенствования «Зарождение души», на котором внутри тела практика формируется бессмертный дух в облике младенца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
