У Сян увидел, что Сун Цяньцзи, кажется, собрался заговорить во весь голос, и, напротив, рассмеялся:
— Ты думаешь, если раскроешь свою личность, все станут тебя слушать?
В его улыбке не было насмешки, скорее в ней сквозило сострадание ко всему сущему1, словно он наблюдал за предсмертными метаниями наивного ребенка.
На берегах Красной реки тысячи людей практиковали сотни различных техник; их происхождение, цели и характеры были самыми разными.
На виду безучастно наблюдали великие ордены и кланы, в тени же затаились враги из Цяньцюй или Мобэй, выжидая удобного момента.
Никто не смог бы одной лишь фразой заставить этих людей, у каждого из которых были свои замыслы и взаимное недоверие, поверить ему и сплотиться под его началом.
Даже если он был королем Цяньцюй, величайшим гением современности.
Напротив, именно из-за его положения найдутся те, кто заподозрит: он тайно проник в Тайное царство и подал голос лишь сейчас неспроста — не задумал ли он что-то дурное заранее?
Стоит Сун Цяньцзи заговорить, и ситуация станет еще более хаотичной: последователи короля Цяньцюй вступят в конфликт с теми, кто в нем сомневается.
Чем сильнее смятение в толпе, тем труднее спастись, и в конце концов все они станут пищей на блюде для пробудившегося великого цзяо.
У Сян с улыбкой произнес:
— Сун-благодетель, другие, возможно, тебя не знают. Но Пинсэн однажды ослеп, чтобы разглядеть тебя.
Если Сун Цяньцзи останется убивать, он не успеет спасти людей.
А если вернется спасать — ему придется отпустить его.
В этой безвыходной ситуации У Сян точно рассчитал время, место, предельную силу Сун Цяньцзи и все возможные переменные.
Даже если Сун Цяньцзи овладел техникой разделения тела или подобным искусством, раздвоив себя, сила клона неизбежно будет слабее оригинала — тогда он не сможет ни убить его, ни сразить цзяо.
Люди чаще всего гибнут от жадности: желая получить и то, и другое, они в итоге остаются ни с чем.
Сун Цяньцзи может выбрать только что-то одно.
……
Ясная луна скрылась. Волны великой реки клубились, словно алые облака.
Земля слегка содрогнулась.
Сначала никто не обратил на это внимания: подумаешь, со скал на южном берегу упало чуть больше камней, а деревья на северном качнулись, осыпав листву.
Сражение на реке было столь ожесточенным, что дрожь земли и колебания духовной энергии казались вполне естественными.
Культиваторы, считавшие, что повидали немало великих битв, один за другим доставали защитные артефакты, а мастера формаций укрепляли охранные строи.
Все по-прежнему пристально следили за гладью реки, боясь упустить хоть одно движение четверых бойцов, и при этом обменивались тайными посланиями:
— Я только что слышал, что Вэй-ван торопится. На рассвете, независимо от того, будет ли разрушен строй на реке, он собирается пересечь её силой!
— С тех пор как отряд Вэй-вана вошел в Тайное царство, они постоянно двигались в одном направлении, ни разу не остановившись в пути. Группа бродячих практиков следовала за ними и рассказывала, что они даже бросали туши убитых монстров, которые не успевали собрать, лишь бы не терять времени. Очевидно, их цель ясна.
- Сострадание ко всему сущему (悲天悯人, bēi tiān mǐn rén) — дословно: «скорбеть о Небесах и сострадать людям», описывает глубокое сочувствие к судьбам человечества. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
