Кончик ручки Цзинь Байхуэй замер.
Стоял март, погода была ещё холодной. Цзинь Байхуэй сидела у окна, за которым расстилалась серая пелена дождя. Её волосы были туго стянуты резинкой, так что местами проглядывала белая кожа головы. Она подняла руку, поправила пряди и медленно произнесла:
— Какое отношение имеет ко мне письмо о зачислении Линь Чжися?
Дуань Циянь пожал плечами и промолчал.
Цзинь Байхуэй, не желая отступать, потребовала ответа:
— А успеваемость Линь Чжися имеет к тебе какое-то отношение?
Свистел ветер, порывы которого разбрызгивали капли дождя. Окно оставалось приоткрытым, и брызги летели на стол Цзинь Байхуэй, намочив её тетрадь — самую толстую из всех, что Дуань Цияню доводилось видеть в жизни.
Конспекты Цзинь Байхуэй вела очень аккуратно, пожалуй, лучше всех в классе.
Для шести основных предметов она завела отдельные тетради для выписок и для работы над ошибками. Она использовала знаменитый «метод Корнелла», разделяя каждую страницу на две части: справа — сами записи, слева — ход мыслей. Она строго следовала «кривой забывания Эббингауза», регулярно планируя повторение и обобщение изученного, и составила собственную «систему самопроверки».
В 27-м классе первого года старшей школы не было никого усерднее Цзинь Байхуэй.
Дуань Циянь смотрел на её почерк, не понимая, почему это его так задело.
Он просто думал: что же это за упорство такое? День за днём, год за годом, даже при том, что Линь Чжися, словно огромная гора, непоколебимо восседала на троне «первой ученицы параллели»… Цзинь Байхуэй ни на день не давала себе послабления и ни разу не показала и тени готовности уступить.
Дуань Циянь вздохнул.
Он плотно закрыл окно и уже собирался покинуть это место раздора, но Цзинь Байхуэй снова его окликнула:
— Ты — посредственность, и ещё смеешь меня поучать? В 27-м классе ты ни разу не вошёл в тройку лучших. Результаты Линь Чжися тебя не касаются, а ты пришёл хвастаться ими передо мной. Я вот помню, что на прошлой ежемесячной контрольной по математике ты получил всего восемьдесят баллов. С начальной школы до старшей ты шесть с половиной лет занимался олимпиадной математикой, и скатиться до восьмидесяти баллов на контрольной…
Цзинь Байхуэй хмыкнула:
— Ты просто слабак.
Шум голосов вокруг постепенно стих.
Дождь всё шёл, небо оставалось серым, и капли уныло стучали по оконному стеклу — это был единственный звук во всём мире.
Дуань Циянь сглотнул. Спортивный староста Цао У поспешил его утешить:
— Дуань-гэ, Сяо Цзинь не это имела в виду, не принимай близко к сердцу.
Улыбка исчезла с лица Дуань Цияня. Он ссутулился и опустил голову, уставившись взглядом в угол.
На этом всё должно было закончиться, Цзинь Байхуэй молчала, но Дуань Циянь вдруг выпалил:
— И чего ты задаёшься? Хоть 24 часа в сутки учись, всё без толку. На прошлогодней математической олимпиаде старших классов ты провалилась и не попала в сборную провинции. Зато парень из соседнего 26-го класса прошёл, и среди второгодников таких ребят ещё больше. На каждого сильного мастера найдётся кто-то посильнее. Ты не лучше других, Цзинь Байхуэй, так что перестань смотреть на людей свысока.
Цзинь Байхуэй поднялась со своего места.
Цао У снова попытался вмешаться:
— Цзинь-цзе, Сяо Дуань ляпнул не подумав, не принимай всерьёз.
Цзинь Байхуэй резко оттолкнула руку Цао У.
Сосед Цзинь Байхуэй по парте, не выдержав, тоже попытался её урезонить:
— Перестань спорить с Дуань Циянем, скоро урок начнётся.
— Отойди, — прикрикнула Цзинь Байхуэй на соседа.
Её сосед был по натуре робким и замкнутым юношей. В этом году ему исполнилось шестнадцать. За все шестнадцать лет своей жизни он ни с кем не ссорился и редко кому отказывал в просьбах. В начале первого года старшей школы он по чистой случайности оказался за одной партой с Цзинь Байхуэй. Позже у него была возможность пересесть, но Цзинь Байхуэй потребовала, чтобы он остался, и он по доброте душевной согласился.
В обычные дни они с Цзинь Байхуэй не мешали друг другу.
Сегодня Цзинь Байхуэй впервые прикрикнула на него.
Он встал и отошёл в сторону.
Цзинь Байхуэй указала пальцем на Дуань Цияня и спросила:
— Ты заговорил о математических олимпиадах? Хорошо, давай посчитаем. В средней школе ты один раз получил первый приз на олимпиаде, и всё, на этом твои успехи закончились. На прошлогодней олимпиаде старших классов ты взял второй приз по провинции — это худшее место, о котором я слышала. Ты когда решал задачи, голову дома забыл или вообще не старался? Целыми днями ошиваешься с Тан Тинтин и Шэнь Фусюанем. У них результаты всё лучше, а у тебя — всё хуже. В начале средней школы ты был третьим в классе, а теперь, в 27-м классе старшей школы, даже в пятёрку не входишь. Если бы я была на твоём месте, я бы бросила школу. Ты недостоин участвовать в олимпиадах.
На этот раз даже Цао У было нечего сказать.
Для всех учеников 27-го класса олимпиады были высшей целью.
Сказать ученику 27-го класса «ты недостоин участвовать в олимпиадах» было всё равно что сказать обученному солдату «ты недостоин идти в атаку, ты недостоин быть на поле боя».
Каждое слово Цзинь Байхуэй только обостряло ситуацию.
Дуань Циянь выпрямился. Он вскинул подбородок и посмотрел на Цзинь Байхуэй так, как никогда раньше. Ровным голосом он произнёс:
— Цзинь Байхуэй, ты ведь на самом деле из предыдущего потока. Ты бросила учёбу в пекинском классе для одарённых детей и перевелась в 18-й класс первого года средней школы при Первой провинциальной гимназии. У тебя большой опыт в том, как бросать учёбу, мне с тобой не сравниться, я-то никогда не уходил. Ты чемпионка в соревнованиях по бросанию школы. У меня нет квалификации, чтобы тягаться с тобой в великом состязании по отчислениям.
Лицо Цзинь Байхуэй из бледного стало пунцовым.
Её грудь часто вздымалась, гнев было не унять.
Тот случай с уходом из пекинской школы был занозой в сердце Цзинь Байхуэй. Никто не знал, что именно произошло с ней в Пекине. Она не желала тратить время на дружбу, поэтому у неё не было друзей, которые могли бы выведать её тайны.
Хорошая успеваемость была для Цзинь Байхуэй спасительной соломинкой. То, что она постоянно это подчёркивала, лишь подливало масла в огонь ярости Дуань Цияня.
Они застряли в проходе между третьим и четвёртым рядами парт.
Весь класс наблюдал за ними.
Многие в классе затаили обиду на Цзинь Байхуэй.
Почти все ученики 27-го класса были отличниками. Конкуренция между ними была острой, но все старались сохранять атмосферу мирного сосуществования. Обычно ребята обменивались тетрадями, делились опытом решения задач, но Цзинь Байхуэй в этом никогда не участвовала. Никому не удавалось одолжить у неё конспекты; она всегда отказывала прямо и без обиняков, заявляя: «Я тебе ничего не дам, а то ещё потеряешь мою тетрадь».
Дуань Циянь, напротив, был очень отзывчивым человеком. Кто бы ни обратился к нему за помощью в решении задачи, он всегда давал подсказки.
Едва Дуань Циянь и Цзинь Байхуэй обменялись парой фраз, как кто-то из проходивших мимо одноклассников спросил: неужели это Цзинь Байхуэй довела Дуань Цияня?
Цзинь Байхуэй вскипела от негодования:
— Это всё Дуань Циянь, первым лезет только дрянь!
Дуань Циянь хмыкнул:
— На зимних тренировочных сборах в средней школе ты первая меня оклеветала. Прошло уже несколько лет, а ты так и не извинилась передо мной.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
