На столе стояли две порции еды в коробках, никто не притронулся к палочкам. А-нян вздохнула и только тогда сказала:
— Ся-Ся, деньги, которые ты дала а-нян, а-нян отложила для тебя. Деньги, которые ты заработала — твои, никто не может их забрать, даже твой гэгэ не имеет на них права. Ты ещё маленькая, а-нян должна о тебе позаботиться: в каком городе ты захочешь жить, где купишь жильё… А если ты останешься в Пекине, ты представляешь, насколько там всё дорого?
Цены на жильё в Пекине были гораздо выше, чем в столице провинции.
Линь Чжися совершенно не задумывалась о вопросах оседлости и обустройства дома.
Немного подумав, она без лишней скромности заявила:
— В будущем я обязательно стану профессором. А когда стану профессором, смогу жить в служебном общежитии, которое предоставит университет. У заработанных мною денег… есть много применений. Я хочу отправиться в кругосветное путешествие со своим лучшим другом.
— Ся-Ся, тебе нужен дом, — снова заговорила а-нян, — а ещё тебе нужно будет выйти замуж…
Линь Чжися прервала её:
— Нет, всё это не является обязательными этапами в жизни. Для меня обязательный путь — это научные исследования.
А-нян распечатала пару бамбуковых палочек:
— Давай ешь скорее, всё уже остыло. А-нян не стоило об этом говорить, Ся-Ся ещё слишком мала.
Линь Чжися с чувством некоего ритуала сняла крышку с коробки, и все негативные эмоции как ветром сдуло. Она медленно наслаждалась сегодняшним обедом, а в уме всё ещё прокручивала свой план по заработку денег. В этом семестре её успеваемость была отличной, так что она наверняка получит внушительную стипендию. Кроме того, у неё была статья по квантовым вычислениям, которую она сейчас вовсю редактировала. Если ей удастся опубликовать эту работу в нынешнем году, она получит дополнительное вознаграждение.
Словом, Линь Чжися не будет нуждаться в деньгах.
Она была полна уверенности.
Поезд прибыл в столицу провинции на следующее утро.
Линь Цзэцю и а-де пришли на вокзал встречать их.
Семья из четырёх человек, разлучённая на полгода, снова воссоединилась. Глаза а-де даже слегка покраснели, он всё твердил, что Линь Чжися похудела, и спрашивал: неужели в столовой невкусно кормят? Неужели она часто ходила голодной в университете?
Линь Чжися перечислила целый список блюд. Она со знанием дела пояснила:
— В нашей университетской столовой довольно большой выбор, мне нравится рис с курицей по-хайнаньски и рис с рыбными кубиками трёх цветов. Мы с соседками по комнате каждый месяц ходим куда-нибудь вместе ужинать.
— Как к тебе относятся соседки? — Линь Цзэцю этот вопрос волновал больше всего.
— Очень хорошо, — ответила Линь Чжися. — Они заботятся обо мне.
Линь Цзэцю левой рукой подхватил рюкзак Линь Чжися, а правой взял её чемодан. Он превратился в живую багажную полку и не позволял ни а-нян с а-де, ни мэймэй нести хоть какую-то тяжесть. По дороге домой Линь Цзэцю был немногословен и далеко не так радушен, как представляла себе Линь Чжися.
Линь Чжися не могла разгадать мысли Линь Цзэцю.
Линь Цзэцю учился в третьем классе старшей школы, ему уже исполнилось восемнадцать лет, и он официально вступил в мир взрослых. Он и Линь Чжися не виделись больше четырёх месяцев — с самого рождения Линь Чжися она ещё никогда не расставалась с Линь Цзэцю на такой долгий срок.
Когда Линь Чжися была дома, Линь Цзэцю часто ворчал, что она ему надоедает.
Линь Чжися подозревала, что за те четыре с лишним месяца, что она училась в Пекине, Линь Цзэцю поначалу, возможно, и скучал по ней, но потом стал наслаждаться тишиной, свободой и беззаботностью, тем более что ему не нужно было помогать ей с делами по дому. И стоило Линь Чжися вернуться, как спокойным денькам Линь Цзэцю пришёл конец, поэтому он и не особо горел желанием с ней разговаривать.
«Ничего страшного», — подумала Линь Чжися, с пониманием относясь к чувству собственности гэгэ.
Войдя в дом, Линь Чжися, словно маленький кролик, вприпрыжку вбежала в свою спальню. В её комнате было чисто прибрано; простыни, пододеяльник и наволочки были постираны вчера вечером и высушены сегодня утром — это был её любимый розовый хлопковый комплект в стиле Цао Мэй.
Всё убранство спальни осталось в целости и сохранности, даже положение вещей не изменилось.
— Это гэгэ помог мне убраться в комнате? — спросила Линь Чжися.
Линь Цзэцю стоял в дверях её спальни и всё ещё не отвечал. Прошла целая минута, прежде чем Линь Цзэцю проговорил:
— Словно во сне… ты вернулась домой.
Линь Чжися весело подскочила к нему:
— Гэгэ, я тебе снилась?
— Много раз, — тон Линь Цзэцю был довольно раздражённым, — во сне ты заставляла меня решать контрольные.
Линь Чжися похвалила сама себя:
— Оказывается, я такая ответственная, даже во сне присматриваю за твоей учёбой.
— Ничего в этом хорошего нет, — холодно отозвался Линь Цзэцю.
— Почему же ничего хорошего? — пустилась в софистику Линь Чжися. — Ты слышал об эффекте Хоторна? Когда человеку уделяют повышенное внимание, он подсознательно начинает стараться больше, и его результаты растут.
Линь Цзэцю уже давно не препирался со своей мэймэй. Он скучал по каждой их перепалке с самого детства. Хотя он и не помнил точно, о чём они спорили, он помнил Линь Чжися маленькой: она была похожа на белоснежный шарик из клейкого риса, крошечная, на вид такая послушная и мягкая.
Линь Цзэцю замер у двери, прислонившись плечом к косяку. Он оглядел Линь Чжися и пробормотал себе под нос:
— Ты выросла.
— Сейчас во мне метр шестьдесят три, — с гордостью заявила Линь Чжися. Она сама спросила его: — А какой рост у гэгэ?
Линь Цзэцю с бесстрастным лицом ответил:
— Метр восемьдесят семь.
Линь Чжися захлопала в ладоши:
— Гэгэ такой высокий.
Линь Цзэцю погладил её по голове:
— Ладно, я пошёл заниматься, а ты поспи немного. На обед будут пельмени с креветками и Цао Мэй. Завтра а-де приготовит лапшу с говядиной, мясо уже купили…
— Здорово! — обрадовалась Линь Чжися. — Кстати, гэгэ, послезавтра я пойду на свадьбу к дяде моего друга. Послезавтра я не смогу пообедать дома. Если на свадьбе будут раздавать красные яйца и паровые булочки с тростниковым сахаром, я принесу тебе парочку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
