— Разумеется, потому что противник может быть из императорского дворца, а если и нет, то это тот, кто может свободно входить во дворец и покидать его.
Хань Минси лениво покачал головой.
— А, вот и нет… Цзюньвэй-гунцзы. В Наньчжао, за исключением наследной принцессы, никто не может свободно входить во дворец и выходить из него. Включая остальных гунчжу, да и та Гунчжу сейчас даже не в Наньчжао.
Е Ли взглянула на него.
— Если этого нет открыто, неужели нет и тайно?
— Тайно? — в один голос спросили оба.
Е Ли, нахмурившись, спросила.
— Удалось ли выследить тех убийц?
Ань-сань кивнул.
— Выследили, но мы опоздали на шаг. На небольшом холме в двух ли от города их убили, чтобы заставить замолчать, а тела бросили в заброшенной пещере.
— Рассказывай подробнее.
— Мы нашли их тела в скрытой пещере в десяти ли к западу от окраины города. Однако на месте не было следов борьбы. Хотя то место и находится недалеко от столицы, дорога туда очень плохая, а вокруг ничего нет. Даже если бы те убийцы спасали свои жизни, им не следовало бежать в ту сторону. К счастью, на скрытое оружие, которым их ранили, был заранее нанесен аромат для слежки. Потребовалась целая ночь, чтобы найти их. Скорее всего, их убили вскоре после выхода из города, а затем перенесли тела в ту пещеру.
Е Ли потерла переносицу и, размышляя, спросила.
— В каком направлении их убили?
— На востоке.
— То есть они изначально хотели идти на восток, но после того как их убили, кукловод за кулисами распорядился бросить тела на западе? Что же находится на востоке? — Е Ли встала. — Дай мне карту столицы Наньчжао.
Ань-сань, склонив голову, достал из-за пазухи тонкий лист бумаги и осторожно разложил его на столе. Хань Минси вытянул шею, взглянул на него и скривился.
— Карта всей столицы Наньчжао? Раз у тебя есть такие вещи, Цзюньвэй-гунцзы, тебе изначально вовсе не нужно было приходить в Павильон Тяньи за сведениями.
Е Ли улыбнулась.
— Лишние сведения, это дополнительная безопасность, а я всегда дорожил своей жизнью. К тому же… не верю, что Павильон Тяньи не смог бы раздобыть такую карту.
Это была не какая-то схема обороны, а обычный план города. Достав угольный карандаш, она обвела на карте императорский дворец, поместье гунчжу Аньси, место исчезновения Сюй Циньчэня, место, где нашли тела, и место убийства. Подняв голову, она спросила.
— Что скажете?
Хань Минси, указывая на чертеж, сказал.
— Если не брать в расчет место сброса тел и поместье Гунчжу, то остальные точки, кажется, находятся очень близко к Храму Святой. Кстати… если бы не эта карта, я бы и не заметил, что Храм Святой расположен так близко к императорскому дворцу.
Храм Святой находился на горе в пяти ли к востоку от окраин столицы. Однако если считать от дворца, прибавляя путь в гору, то дорога до Храма Святой заняла бы не менее десяти ли.
Е Ли указала пальцем на карту.
— Обычные люди думают лишь о том, что путь из дворца в Храм Святой не близок. К тому же дворец возведен у подножия горы, чьи пики позади него круты и опасны. Перейти через гору, задача, полная трудностей, не говоря уже о том, что времени на это уйдет больше, чем на путь в обход города. Поэтому почти никто не обращал на это внимания. На самом же деле расстояние по прямой между дворцом и Храмом Святой не достигает и двух ли.
— Подземный ход? — предположил Ань-сань.
— Разве за время нашего пути мы еще не успели познать мастерство жителей Южных земель в рытье подземных ходов? — с улыбкой спросила Е Ли.
Оба одновременно вспомнили те горные пики, что были почти полностью выпотрошены изнутри, и промолчали.
— О чем только думал ван-основатель Наньчжао? Построить дворец у горы? — недоуменно спросил Хань Минси.
В истории Средних равнин у гор возводились лишь загородные резиденции или временные дворцы. Настоящие же императорские дворцы без исключения возвышались в самом центре столицы. Это демонстрировало, как величие монарха, обладателя достоинства девяти и пяти1, так и величественный вид сердец Поднебесной, к нему стремящихся2.
Е Ли небрежно ответила.
— Видимо, обычаи разные.
Хань Минси сразу заметил ее небрежность. Он недовольно сверлил Е Ли взглядом, но, обнаружив, что та все еще погружена в свои мысли, помрачнел. Дважды кашлянув, чтобы привлечь внимание двоих людей в комнате, Хань Минси усмехнулся.
— Ты подозреваешь, что Сюй Цинчэнь-гунцзы в Храме Святой? Всем известно, что Святая Юга чиста как лед и яшма3. В Храм Святой не дозволено входить мужчинам, не говоря уже о том, чтобы укрывать там мужчину. Если кто-то узнает, о чем ты думаешь, поверь мне… тебя поглотит ярость народа Наньчжао.
Е Ли безразлично произнесла.
— Именно потому, что это известно всем, это становится еще более вероятным, не так ли?
Хань Минси закатил глаза.
— Тогда позволь спросить, Цзюньвэй-гунцзы, как ты собираешься проникнуть в Храм Святой, чья охрана сопоставима с дворцовой, и найти Сюй Цинчэнь-гунцзы, неизвестно где спрятанного? Если ты не найдешь его и тебя обнаружат, нас действительно забьют до смерти жители Наньчжао.
— Я не планирую входить через Храм Святой, — сказала Е Ли.
Хань Минси изобразил на лице изумление вперемешку с восхищением.
— Так Цзюнвэй-гунцзы намерен отважно ворваться во дворец вана Наньчжао? Цзюньвэй-диди, даже если Наньчжао маленькое государство и его дворец не достигает и трети размеров нашего Чуцзина, не стоит смотреть на них свысока, ладно? Не забывай… в нашем дворце в Чуцзине точно нет ядовитых змей, а вот в Наньчжао они вполне могут быть.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Говоришь так, будто Фэн Юэ Гунцзы никогда не бывал в императорских дворцах. Интересно, кто на днях хвастался, что исходил вдоль и поперек внутренние покои дворцов всех государств?
Хань Минси лишился дара речи и почему-то начал втайне жалеть о том, что во время скучного путешествия хвастался перед Цзюньвэем своими прошлыми похождениями.
— Даже если ты войдешь и найдешь Сюй Цинчэнь-гунцзы, как ты собираешься его вывести? — спросил Хань Минси. — Насколько мне известно, Сюй Цинчэнь-гунцзы совершенно не владеет боевыми искусствами.
Е Ли нахмурилась.
— Над этим стоит хорошенько подумать.
Силовой прорыв определенно не годился. Даже если тайная стража достаточно сильна, чтобы похитить человека из дворца вана Наньчжао, последствия и заметание следов обернутся большими хлопотами. А, если посторонние узнают, что действовали люди из Дин-ван-фу, проблем станет еще больше.
Видя, как она хмурится в раздумьях, Хань Минси весело рассмеялся.
— Ну, что? Нужна помощь?
Е Ли посмотрела на Хань Минси и покачала головой. Между ней и Хань Минси были лишь партнерские отношения. В прошлый раз Хань Минси уже немало рисковал вместе с ней, и на сей раз она ни за что не могла снова втягивать его в опасную авантюру.
Хань Минси с улыбкой посмотрел на нее.
— Не отказывайся так быстро. Павильон Тяньи, в конце концов, открыт для ведения дел. Если Цзюньвэй-гунцзы сможет оплатить счета, мы способны не только на сбор сведений.
В сердце Е Ли, что-то шевельнулось, она посмотрела на Хань Минси и спросила.
— Чего желает Хань-сюн?
Хань Минси торжествующе улыбнулся.
— В Павильоне Сюнья я хочу еще две доли.
Е Ли ответила.
— Я думала, Павильон Тяньи предпочитает чистое золото и серебро? Ты же знаешь, что какую бы сумму ни назвали, и семья Сюй, и я, мы заплатим.
Хань Минси обиженно посмотрел на нее.
— Мы с Цзюньвэем друзья, а разве друзья могут воспользоваться опасностью другого4?
Друзья? Е Ли равнодушно приподняла бровь.
— Павильон Тяньи не силен в подобных делах, так что не стану утруждать Хань-сюна.
— Цзюньвэй-гунцзы слишком со мной церемонится, — рассмеялся Хань Минси. — Павильон Тяньи, может, и не силен в этом, но со столицей Наньчжао знаком очень близко. Неужели, учитывая нашу дружбу, Хань-гэгэ не кажется тебе более достойным доверия?
Е Ли нахмурилась и, долго размышляя, наконец произнесла.
— Тогда обременю этим Хань-гэгэ. Все убытки Павильона Тяньи я возьму на себя, и, разумеется, две доли в Павильоне Сюнья за тобой.
— Вот я и говорю, Цзюньвэй-гунцзы слишком церемонится, — с долей безнадежности, вздохнул Хань Минси.
Е Ли лишь слегка улыбнулась и промолчала, опустив голову. Втайне она раздумывала, возможно, ей все же понадобится помощь гунчжу Аньси?
В мерцающем свете жемчужин тяжелая каменная дверь вновь отворилась. Женщина в золотых одеждах и богатом убранстве лишилась своего былого спокойствия, в ее неровных шагах чувствовался великий гнев.
— Сюй Цинчэнь!
Сюй Цинчэнь, отдыхавший с закрытыми глазами, поднял веки и, со спокойствием и кротостью, посмотрел на спешно вошедшую женщину.
— Что случилось? — нахмурившись, спросил он.
Женщина, казалось, была вне себя от ярости. Взмахом рукава она смела со стола все чашки из зеленого фарфора. Звон бьющейся посуды был звонким и приятным.
— Говори! Как они узнали, что ты здесь?
Сюй Цинчэнь покачал головой и невозмутимо ответил.
— Я здесь не могу даже за дверь выйти, откуда мне знать это? Что такое? Кто-то доставил тебе хлопот?
— Как ты можешь не знать? Это наверняка ты передал весть наружу. Говори, каким способом ты воспользовался? — спросила женщина, изо всех сил сдерживая гнев.
Сюй Цинчэнь покачал головой и вздохнул.
— Ты слишком переоцениваешь мои способности. Я лишь бессильный и слабый ученый, а не какой-то скрытый мастер высшего уровня. Вместо того, чтобы забивать голову подобными мыслями, тебе лучше поразмыслить, не перешла ли ты кому-то дорогу в последнее время.
Женщина слегка хмыкнула и сказала.
— Как я могла кому-то перейти дорогу? Если не считать ту женщину, Аньси, то единственный мой грех в этой жизни… хе-хе, кажется, это твоя изнеженная невеста.
— Я говорил тебе не трогать ее, — глухим голосом произнес Сюй Цинчэнь.
Женщина холодно усмехнулась.
— Не волнуйся, с твоей драгоценной невестой ничего не случилось. Однако… то, что сейчас все в порядке, не значит, что так будет и впредь. В прошлый раз я лишь хотела немного припугнуть ее. Кстати говоря… кажется, мастерство того посланника, охраняющего цветок5, что находится рядом с ней, весьма недурно.
Сюй Цинчэнь не придал этому значения.
— Ты говоришь о личном телохранителе? Когда дочери именитых семей Средних равнин выходят из дома, их всегда сопровождают несколько охранников, в этом нет ничего особенного.
— А, ты ей доверяешь. Почему бы нам не посмотреть, сможет ли ее охранник и дальше защищать ее? Кто знает, вдруг в процессе они проникнутся взаимной симпатией? Разве девы не обожают больше всего, когда герой спасает красавицу6?
Сюй Цинчэнь мельком взглянул на нее.
— Если у тебя есть свободное время, лучше расскажи, что же все-таки случилось, раз ты так разгневана.
Стоило упомянуть об этом, как лицо женщины, скрытое под маской, невольно исказилось. Она с ненавистью проговорила.
— Кто-то подбросил трупы тех убийц к дверям Храма Святой!
Сюй Цинчэнь немного удивился, но вскоре его брови разгладились.
— Даже если и так, в этом нет ничего страшного. Можно просто передать дело королевской семье Наньчжао или чиновникам для разбирательства.
— Как это возможно? — вскричала женщина. — Не говори мне, будто ты не знаешь, если станет известно, что к Храму Святой подбросили трупы, Аньси непременно воспользуется случаем, чтобы обыскать его. Хм! Не думай, что я не в курсе, она давно хотела запустить свои руки в Храм Святой. Но, у нее нет на это права!
Сюй Цинчэнь протянул руку, взял книгу и, открывая ее, произнес.
— Ты не договорила, если люди узнают, что в Храме Святой нашли тела, народ Наньчжао тоже начнет сомневаться в чистоте Святой Юга. Самое важное, если бы у тебя был еще год или два, ты могла бы свалить вину на Великое Чу или Силин, но сейчас… ты даже не готова к началу войны с Великим Чу.
Взгляд женщины потемнел, она угрюмо уставилась на него и глухо спросила.
— Ты слишком много знаешь. Неужели не боишься, что я убью тебя?
Сюй Цинчэнь слегка кивнул.
— Потому что ты хочешь узнать от меня еще больше, не так ли?
— Верно! — прямо признала женщина. — Если бы ты тайно не помогал Аньси, она ни за что не смогла бы меня победить. Раз ты можешь помогать ей, то, конечно, можешь помочь и мне, верно?
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— Я не стану тебе помогать.
— Я заставлю тебя захотеть! — холодно усмехнулась женщина.
Сюй Цинчэнь снова отложил книгу и посмотрел на нее с жалостью в глазах.
— Ты совершенно не подходишь для этого. Все поколения Святых Юга не подходили. И даже если ты умнее их, в вопросах управления государством ты все равно уступаешь Гунчжу Аньси.
В глазах женщины вспыхнул гнев, и она ледяным тоном спросила.
— Кто сказал, что я не подхожу? Ты ведь и сам признаешь, что я умнее Аньси?
— Ты просто лучше нее владеешь интригами и коварными умыслами. Однако государством невозможно управлять с помощью одних лишь заговоров. Более того… твои интриги даже не могут быть выставлены на стол7.
— И, что с того? По крайней мере, сейчас ты в моих руках, не так ли? — горделиво заявила женщина.
Сюй Цинчэнь лишь спокойно улыбнулся в ответ. Глядя на его безмятежный и невозмутимый вид, женщина внезапно ощутила ярость и с ненавистью выкрикнула.
— Ты презираешь меня!
Сюй Циньчэнь нахмурился.
— Я не презираю тебя, я лишь не одобряю твои нынешние методы.
— Я знаю! Ты именно презираешь меня! — закричала она. — Да, что ты знаешь? Знаешь ли ты, какую жизнь с самого детства вела Аньси? А, какую я? По какому праву? Почему она с рождения наследная принцесса и гунчжу, почему всё принадлежит ей?
— Ты — Святая Дева Юга, и тебя точно так же почитают десятки тысяч людей, — сказал Сюй Циньчэнь.
— Ха-ха… Почитают десятки тысяч? В три года я больше не видела свою нян, в пять осталась совсем одна. Мне запрещали разговаривать со служанками, запрещали выходить играть, запрещали плакать, запрещали видеться с посторонними и даже запрещали испытывать чувства. А когда, мне исполнится двадцать восемь, я должна буду отправиться в это чертово «священное место». Кто захочет идти в это проклятое место? Наньчжао принадлежит мне, всё принадлежит мне! — неистово закричала женщина, словно у нее случился внезапный срыв.
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— Жизнь Святой Девы Юга и вправду заслуживает сострадания. Но, я полагаю, что это не относится к тебе. Никто и никогда не ограничивал твою свободу, не так ли? Иначе, как бы ты смогла познакомиться с Ли-ваном и, как бы затаила вражду на Гунчжу Аньси? Более того… на самом деле еще два года назад должна была появиться новая преемница Святой, но ты просто убила ее. Святая Юга может оставаться на своем посту максимум до двадцати восьми лет, но, фактически, большинство из них оставляют престол до двадцати пяти.
— Аньси даже это тебе рассказала? — женщина уставилась на него. — Видимо, она и вправду тебе очень доверяет.
— Мы с Гунчжу Аньси друзья.
— Хм! — недавний срыв оказался лишь видимостью или, точнее, игрой, женщина в мгновение ока вернула себе былое изящество. — «Прекрасный друг». Что ж, я принесу головы твоего друга и твоей невесты прямо к твоему лицу.
Сказав это, женщина снова взмахнула рукавами и удалилась.
________________________
- Достоинство девяти и пяти (九五之尊, jiǔwǔzhīzun) — символ императорского величия и верховной власти. ↩︎
- Сердца Поднебесной устремляются (天下归心, tiānxià-guīxīn) — выражение, означающее полную поддержку и преданность народа правителю. ↩︎
- Чиста как лед и яшма (冰清玉洁, bīngqīng-yùjié) — об исключительной моральной чистоте и непорочности. ↩︎
- Воспользоваться опасностью другого (乘人之危, chéngrénzhīwēi) — извлекать личную выгоду из тяжелого положения другого человека. ↩︎
- Посланник, охраняющий цветок (护花使者, hùhuā shǐzhě) — образное выражение, обозначающее мужчину, который оберегает и сопровождает женщину. ↩︎
- Герой спасает красавицу (英雄救美, yīngxióng jiùměi) — классический сюжет о благородном муже, приходящем на помощь женщине в беде. ↩︎
- Не могут быть выставлены на стол (上不了台面, shàng bùliǎo táimiàn) — идиома, означающая нечто недостойное, низкое или мелкое, что стыдно показать открыто. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
