— Бому, не стойте у порога. Давайте войдём и выпьем по чашке чая.
Услышав слова племянницы, которую она любила как родную дочь, Сюй-фужэнь тут же сменила гнев на милость, и на её холодном лице промелькнула улыбка. Она взяла Е Ли за руку и с жалостью вздохнула.
— Бедное дитя, тебе пришлось несладко.
Е Ли лишь кротко улыбнулась в ответ. Увлекая Сюй-фужэнь за собой во двор, она не забыла обернуться к стоящему в стороне отцу, чьё лицо застыло в неловкой гримасе.
— Если вы не заняты, отец, пойдёмте с нами, попробуйте чай своей дочери.
Е Вэньхуа выдавил из себя подобие улыбки и кивнул.
— Что ж, тогда отведаем чая Ли-эр.
Напряжённая атмосфера наконец немного разрядилась. Группа уже собиралась войти в Цинъиcюань, когда неподалёку показалась Ван-ши, поддерживаемая слугами, она бежала в их сторону, спотыкаясь на ходу. Увидев Е Жуна, которого в этот момент удерживали и нещадно пороли палками, отчего тот вопил на всё поместье, Ван-ши с горестным криком бросилась к нему и закрыла сына своим телом. Ван-ши была чжуму, поэтому слуги, разумеется, не посмели продолжать и отступили в сторону. Завидев мать, Е Жун тут же вцепился в неё, словно нашёл опору, и принялся жалобно скулить, не забывая указывать пальцем на Е Ли.
— Нян, это она виновата, что меня бьют! Ты должна отомстить за сына! Как больно… у-у-у…
Ван-ши, обнимая Е Жуна, опустилась на колени. С лицом, полным скорби и затаённой обиды, она воззрилась на Е Вэньхуа.
— Господин, что же такого совершил Жун-эр, что вы так его наказываете? Он… он ведь ещё так мал, он ваш единственный сын… у-у-у… Сань-сяоцзе, даже если Жун-эр чем-то обидел вас… вы же родные брат и сестра…
— Ли-эр, пойдём в дом с тётей. Что за нечисть1 обитает в этом поместье? Что подумают люди, если слухи поползут за ворота? Если всё настолько плохо, пусть твой цзюцзю подаст прошение Императору, и мы выдадим тебя замуж из особняка юйши. Уверена, твой вай-цзуфу сможет распорядиться твоим браком, а особняк юйши не посрамит особняк Динго-вана.
Видя, как неподалёку на коленях рыдает Ван-ши, изображая из себя глубоко оскорблённую невинность, Сюй-фужэнь снова помрачнела и потянула Е Ли внутрь. Все эти женщины из семьи Е, Ван-ши с дочерями, да и Е-чжаои в придачу, были одним миром мазаны. Но, если слёзы Е Ин или Е Юэ ещё можно было понять, то поведение Ван-ши в её годы казалось просто бесстыдным.
Е Ли кивнула и, обернувшись к Ван-ши, спокойно произнесла.
— Фужэнь, вы преувеличиваете. Жун-эра наказал отец. Впрочем, за Жун-эром и впрямь стоит присматривать получше, чтобы люди не говорили, будто в особняке шаншу нет домашнего воспитания.
Договорив, она, не обращая внимания на потемневшее лицо Е Вэньхуа, под руку с тётей вошла во двор. Сюй Цинфэн шёл следом. Он с любопытством окинул Ван-ши взглядом и усмехнулся.
— А, эта вторая жена дяди… весьма занятная особа.
Ему ещё не доводилось видеть, чтобы чжуму вела себя подобным образом. Законные жёны в именитых семьях, что бы ни творилось у них на душе, на людях всегда держались с достоинством и чинностью. А эта, рыдающая женщина, не забывающая бросать на мужа томные, полные обиды взгляды, явно вела себя как наложница. Впрочем, разве она не была из наложниц? Бросив это замечание, он последовал за матерью и двоюродной сестрой, оставив шаншу-дажэня в одиночестве разбираться с делами снаружи.
В изящно обставленной и тихой гостиной Е Ли подала собственноручно заваренный чай тёте и двоюродному брату, который всё ещё не остыл от гнева.
Сюй-фужэнь отпила глоток, и когда её раздражение немного улеглось, она с досадой посмотрела на Е Ли.
— Ты только посмотри на свой характер! Даже сын наложницы от второй жены смеет садиться тебе на шею.
Е Ли не приняла это близко к сердцу. Она мягко улыбнулась своей заботливой тёте.
— Она всё-таки чжуму семьи Е и мать императорской чжаои. К тому же, Ли-эр вовсе не осталась в накладе. Не так ли, тётя?
Сюй Цинфэн нахмурился.
— Мы сегодня здесь, поэтому твой отец был вынужден наказать его при свидетелях. Разве в обычное время всё обошлось бы так просто?
Он прекрасно понимал, что двадцать ударов палками умудрились растянуть до самого прихода Ван-ши, так что на долю Е Жуна досталось лишь несколько не самых тяжёлых касаний. Если бы не молчаливое согласие Е Вэньхуа, разве слуги осмелились бы так нагло пренебрегать приказом?
Е Ли лукаво прищурилась.
— Тётя, гэгэ, не беспокойтесь. Он единственный сын отца, так что пристрастность вполне естественна. Но и Ли-эр не та кто питается вегетарианской пищей2. Если бы он действительно перешёл черту, я бы не дала ему так легко отделаться.
В глазах Е Ли Е Жун был лишь избалованным и неприятным ребёнком. Слишком всерьёз принимать его выходки было бы скучно.
Вспомнив об одном человеке, на которого в последнее время посыпались несчастья, Сюй Цинфэн невольно развеселился, но всё же не удержался от наставлений, велев сестре быть осторожной.
Сюй-фужэнь вложила в руки Е Ли запечатанное письмо. Ощутив пальцами пухлый конверт, Е Ли почувствовала, как к сердцу подступило тепло. Она подняла глаза и встретилась с ласковым, полным любви взглядом Сюй-фужэнь. В душе Е Ли защемило.
— Тётя…
С тех пор, как умерла её нян, если бы не постоянная забота со стороны цзюцзю и цзюму, она не смогла бы прожить эти годы столь безбедно. Прежде чем она успела выразить благодарность, Сюй-фужэнь накрыла её ладонь своей и улыбнулась.
— Глупое дитя, ты ведь плоть и кровь семьи Сюй, не так ли? У твоего цзюцзю из сестёр была только твоя нян. Как мы могли не позаботиться о тебе?
— Тётя… — Е Ли опустила глаза, не желая, чтобы та заметила слёзы.
Сюй Цинфэн, заметив печальную ноту в разговоре, поспешил вмешаться.
— Матушка говорит правду. В нашем поколении семьи Сюй только одна Ли-эр девочка. Когда наступит день твоего торжественного бракосочетания, в столицу приедут и да-бо, и да-гэ, и эр-гэ, и сы-ди, и у-ди. Если бы вай-цзуфу не занемог в этом году, и лекари не запретили ему дальние поездки, он бы тоже непременно прибыл.
Е Ли поспешно подавила волнение.
— Вай-цзуфу нездоров? А да-цзюцзю и остальные?..
— Не волнуйся, вайц-зуфу уже в летах, так что мелких хворей не избежать. К тому же климат столицы не так благодатен для здоровья, как в Юньчжоу. Что касается твоих гэгэ, они и так собирались в столицу для подготовки к весенним экзаменам в следующем году. Просто из-за даты твоей свадьбы они приедут на несколько месяцев раньше.
Е Ли едва сдержала смешок. Сейчас был лишь конец третьего месяца, до весенних экзаменов следующего года оставался почти год, «приедут на несколько месяцев раньше» звучало как сильное преуменьшение. Понимая, что гэгэ просто хочет её утешить, она поддержала разговор.
— Эр-гэ, сы-гэ и у-ди, все будут участвовать в весенних экзаменам?
В нынешнем поколении семьи Сюй девятнадцатилетний Сюй Цинцзе был вторым по старшинству. За ним шли шестнадцатилетний Сюй Цинбай и тринадцатилетний Сюй Цинъянь. Что же до самого старшего, Сюй Цинчэня, то в свои двадцать два года он уже давно носил звание чжуанъюаня, заняв первое место в списках ещё в возрасте четырнадцати лет. Он стал самым молодым юным чжуанъюанем с момента основания Великого Чу. Однако Сюй Цинчэнь не любил чиновничьи интриги и уже в пятнадцать лет оставил службу, отправившись в путешествие по стране. К двадцати годам он стал самым молодым наставником в Академии Лишань. Этот двоюродный брат был тем, кого можно было без преувеличения назвать «блистательным талантом». Хотя Е Ли видела его лишь несколько раз много лет назад, образ Сюй Цинчэня глубоко запечатлелся в её памяти. И всё же, если трое сыновей семьи Сюй одновременно примут участие в экзаменах, а учитывая их способности, вероятность провала была ничтожно мала, не привлечёт ли это лишнее внимание?
Сюй Цинфэн пожал плечами.
— Вообще-то собирались только эр-гэ и сы-ди, но у-ди увязался за ними сам. Твердит, что хочет превзойти славу да-гэ и стать юным чжуанъюанем до четырнадцати лет. Да-гэ родился во втором месяце, а у-ди — в девятом. Если он и впрямь займёт первое место, то технически обойдёт да-гэ, хотя шансов на это немного.
Сюй Цинфэн с детства предпочитал боевые искусства, и, хотя любил читать книги по военной стратегии, к званию чжуанъюаня не стремился. На самом деле члены семьи Сюй не слишком интересовались государственными экзаменами, так как не планировали становиться чиновниками. Однако без сдачи экзаменов и получения определённого ранга, несмотря на всю их учёность, в их возрасте было невозможно преподавать в Академии Лишань. Разве признанные таланты Поднебесной согласились бы признать учителем сверстника, не имеющего заслуг?
Сюй-фужэнь тоже улыбнулась.
— На самом деле всерьёз настроен только Цинцзе, а Цинбай и Цинъянь просто пользуются случаем, чтобы присоединиться к веселью.
— Эр-гэ намерен остаться в столице? — спросила Е Ли.
Сюй Цинфэн одобрительно кивнул.
— Ли-эр как всегда проницательна. Но, если эр-гэ остаётся в столице, то твоему гэгэ пора в путь.
Глядя на воодушевлённое лицо Сюй Цинфэна, Е Ли догадалась.
— Неужели эр-цзюцзю дал своё согласие?
Сюй-фужэнь с долей бессилия и облегчения кивнула.
— А, что тут поделаешь? Этот сорванец наконец получил желаемое. Твой дядя, как раз планирует отправить его в армию для закалки.
На самом деле мысли юйши-дажэня были весьма сложными, он и надеялся, что сын, не выдержав тягот службы, послушно вернется домой продолжать традиции семьи Сюй как династии литераторов3, но если бы Сюй Цинфэн и вправду посмел проболтаться там пару месяцев и сбежать обратно, то, боюсь, не миновать бы ему доброй порки.
— Тогда поздравляю двоюродного гэгэ, — с улыбкой сказала Е Ли.
Второй дядя всегда был против его службы в армии, а теперь, наконец, уступил, неудивительно, что Сюй Цинфэн так рад.
— Твои слова да небу в уши, Ли-эр. Когда я стану да-цзянцзюнем, если этот Дин-ван посмеет тебя обидеть, твой брат за тебя отомстит!
На лице Е Ли проступили черные линии. Даже да-цзянцзюнь вряд ли сможет тягаться с, единственным в Великом Чу, титулованным ванъе, чей титул передается по наследству. К тому же, пока он пройдет путь от простого солдата до да-цзянцзюня, даже лилейник остынет4.
______________________
- Нечисть (牛鬼蛇神, niú guǐ shé shén) — букв. «духи с коровьими головами и божества-змеи», идиома, обозначающая злых людей или всякое отребье. ↩︎
- питаться вегетарианской пищей (吃素, chī sù) — букв, идиома, обозначающая слабого или бесхитростного человека, которого легко обидеть. ↩︎
- Династия литераторов (书香世家, shūxiāng shìjiā) — семья, в которой на протяжении многих поколений занимались науками и литературой. ↩︎
- Даже лилейник остынет (黄花菜都凉了, huánghuācài dōu liáng le) — метафора, означающая, что момент упущен и уже слишком поздно. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
