У главных ворот особняка семьи Е.
Е Ли не успела выйти за порог, как увидела Е Ин, которая грациозно приближалась в окружении служанок. За ней следовали Е Линь и Е Шань с радостью на лицах. Похоже, вопрос с приглашениями на Фестиваль ста цветов все же разрешился. Е Ли была не слишком близко знакома с этими двумя мэймэй, поэтому обычно, даже если они время от времени пытались строить ей козни, чтобы выслужиться перед Ван-ши, она не желала с ними считаться, пока дело не доходило до серьезных обид. В конце концов, она никогда не исполняла обязанности старшей сестры, и, естественно, не могла ожидать от них сестринской привязанности. Увидев Е Ли, Е Линь и Е Шань, с некоторой неохотой, шагнули вперед, чтобы поприветствовать ее.
— Сань-цзецзе, доброго здоровья.
Е Ли кивнула.
— Сы-мэй, У-мэй, Лю-мэй.
Е Ин была облачена в белоснежное ло1 с широкими рукавами, украшенное россыпью розовых лепестков сакуры. Ее иссиня-черные волосы были уложены в простую прическу, скрепленную золотым буяо2 «Две летящие бабочки», чьи искусно выполненные крылья мелко дрожали при каждом движении, словно живые. Е Ин, несомненно, была девушкой, которая очень умело наряжала себя. На самом деле все сестры в семье Е были недурны собой, но даже Е Линь и Е Шань, чьи наряды были не хуже, рядом с Е Ин превращались в блеклый фон. Несколько розовых лепестков сакуры, нарисованных между бровей, придавали ее облику налет неземного изящества. Первая красавица столицы, ее слава действительно была оправданной.
Пока Е Ли разглядывала Е Ин, та так же оценивала эту Сань-цзецзе, которую ни она, ни ее мать не любили. Е Ли никогда не посещала собрания столичной знати и обычно казалась неумелой в выборе украшений, поэтому Е Ин не принимала ее в расчет. Заметив издали Е Ли в бледно-зеленом платье, она лишь убедилась в своих мыслях. Хотя Е Ли не надела те вещи, что прислала ее мать, это не означало, что она сможет нарядиться лучше. Но, подойдя ближе, Е Ин обнаружила, что наряд Е Ли вовсе не был таким неприметным, как ей казалось. Ткань бледно-зеленого цвета, на первый взгляд простая и лишенная блеска, на солнце едва заметно переливалась великолепными скрытыми узорами, а вышитый серебряной нитью орнамент из веточек пионов шаояо придавал девушке ауру сдержанного и элегантного благородства. Кроме того, две шпильки из зеленого нефрита с вставками из ночного жемчуга в ее волосах были новинками, выпущенными Башней Фэнхуа в этом месяце. Е Ин давно присмотрела их, но а-нян так и не согласилась на покупку, и она никак не ожидала увидеть их на голове Е Ли. Глядя на эту неброскую, но величественную, простую, но исполненную достоинства одежду Е Ли, Е Ин, которая только что была втайне довольна своим образом, едва сдержалась, чтобы не развернуться и не изорвать свой наряд в клочья.
Вспомнив слухи о том, что пару дней назад особняк Динго-вана прислал Е Ли подарки, Е Ин почувствовала еще большее уныние. С тех пор, как состоялась помолвка с Ли-ваном, Ли-ван ни разу ничего ей не прислал.
— Раз все в сборе, давайте отправляться. Опаздывать нехорошо, — Е Ли отвела взгляд и обратилась к трем мэймэй.
У ворот уже стояли три повозки. Первая принадлежала Е Ли, следующая — Е Ин. Е Шань и Е Линь, будучи шуни3, могли лишь вдвоем занять одну повозку. Самая младшая, Е Шань, посмотрела на повозку из резного сандала, затем на повозку Е Ин из грушевого дерева с легкими газовыми занавесями, и, взглянув на ту, которую ей предстояло делить с Е Линь, обиженно надула губы. Глядя на Е Ин и Е Ли, которые уже поднимались в свои повозки, Е Шань, вращая глазами, подбежала к Е Ли.
— Сань-цзецзе, может ли Шань-эр поехать с вами?
Уже поднявшаяся в повозку Е Ли обернулась и, посмотрев на наивное, полное надежды лицо Е Шань, равнодушно кивнула.
— Поднимайся.
Е Шань, обрадовавшись, поспешно встала на скамеечку и забралась внутрь. Шедшая следом Е Ин, очевидно, тоже слышала их слова. Она слегка приподняла край газовой занавески и улыбнулась все еще стоявшей в стороне Е Линь.
— Раз так, У-мэймэй, садись со мной. А то, мне одной будет скучно.
Е Линь поспешно и с благодарностью поклонилась Е Ин и тоже зашла в ее повозку.
Повозка медленно и плавно покатилась к Пионовому саду. Е Ли сидела внутри и, глядя на явное, невозможную скрыть досаду, на лице Е Шань, лишь внутренне усмехалась. Наверное, та уже жалела о своем поступке, боясь, что рассердила Е Ин? Девушки этой эпохи думали слишком много. Е Шань через несколько месяцев должно было исполниться всего тринадцать лет. Вспоминая свою прошлую жизнь, когда в двенадцать лет она уже была вынуждена зазубривать бесчисленные военные трактаты, фактически она оставалась несмышленым ребенком. Максимум, на что ее хватало, это интриговать по мелочи против деда или двоюродных братьев и сестер, откуда ей было знать о подобных хитросплетениях интриг и скрытого соперничества? Но, для этих девочек, это был лишь способ выживания, поэтому Е Ли не хотела намеренно усложнять жизнь этой досадующей мэймэй.
— Слишком сильное стремление превзойти других, это не всегда хорошо.
Е Ли передала свиток, который просматривала, Цин Шуан, чтобы та его убрала, и с интересом оглядела Е Шань, чье выражение лица постоянно менялось. Она была еще мала и во многих случаях не могла скрыть свои чувства и мысли.
— Ты… о чем ты болтаешь? Вовсе нет! — нежное личико Е Шань залилось румянцем, она закусила губу и уставилась на Е Ли.
— Есть ли на самом деле большая разница между тем, сидишь ты в моей повозке или в своей собственной? — безразлично спросила Е Ли.
Е Шань яростно сверкнула глазами, в которых промелькнули обида и ненависть, но вскоре они сменились унынием.
— Верно, даже если ты не в милости, ты все равно дини4. Даже если Ли-ван расторг помолвку, ты все равно можешь выйти замуж за Дин-вана и стать чжэнфэй. А я, какой бы умной я ни была, как бы ни старалась угодить отцу и лао-фужэнь, навсегда останусь шуни. В будущем я либо стану чьей-то бофэй5, либо выйду замуж за сына от наложницы, как официальная жена.
Е Ли молча смотрела на негодующую девочку. В двенадцать лет размышлять о таких вещах, даже спустя столько лет она все еще не могла к этому привыкнуть. К тому же, слова этой девчонки были довольно колючими.
— Привычка ранить словами, не самое лучшее качество.
— Хм!
Е Ли было лень с ней спорить, и лишь когда они почти достигли цели поездки, она произнесла, словно разговаривая сама с собой.
— Если положение невозможно изменить, то вместо того, чтобы жаждать недосягаемого, лучше в меру своих возможностей сделать свою жизнь приятнее.
Е Шань замерла и лишь, спустя некоторое время, кажется, осознала смысл сказанного. Она гневно уставилась на Е Ли.
— Ты предупреждаешь меня, чтобы я не смела мечтать о хорошем?
Е Ли почувствовала, как слова застряли у нее в горле, и спустя долгое время ответила.
— Я говорю о том, что ты еще мала, и к любым целям можно идти постепенно. Кроме того, нам, кажется, пора выходить.
Глядя на то, как Е Шань с хмурым видом первой выскочила из повозки, Е Ли усмехнулась и пожала плечами. Лицо Цин Шуан было мрачным.
— Сяоцзе, зачем вы вообще разговаривали с Лю-сяоцзе? Она ведь постоянно вас задевает. Совсем не ценит добрых намерений.
Е Ли похлопала ее по руке, приоткрыла занавеску и улыбнулась.
— Она еще ребенок. У каждого свои способы выживания, и пока она не причиняет мне настоящего вреда, разве я стану считаться с ребенком?
Пионовый сад был самым крупным местом для любования пионами в столице и во всем Великом Чу. Каждый год люди со всей страны и даже из других государств преодолевали тысячи ли только ради того, чтобы насладиться красотой пионов, затмевающих своим великолепием все остальные цветы. Апрель, это сезон пышного цветения пионов, и уже издалека, в воздухе, чувствовался их тонкий аромат.
В последнее время особняк шаншу стал весьма знаменит в столице, одна дочь была назначена чжаои6 и носила императорское дитя, другие две дочери, одна будущая Ли-ванфэй, другая будущая Дин-ванфэй. Поэтому, как только повозки остановились у ворот, они привлекли множество взглядов. Люди, восхищаясь грацией Первой красавицы столицы, в то же время с еще большим сочувствием (или жалостью?) смотрели на первую повозку. Когда Е Шань вышла наружу, это заставило толпу, изображавшую случайный интерес, на мгновение опешить. Придя в себя, они увидели, как из повозки вышла прелестная молодая служанка, которая затем приподняла занавеску, и следом появилась спокойная девушка с ясным и чистым лицом.
Так это и есть будущая Дин-ванфэй?
Собравшиеся не знали, было ли в их сердцах удивление или разочарование. Эта Е Сань-сяоцзе, очевидно, была совсем не такой уродливой и грубой, как они себе представляли. Ее спокойные и элегантные манеры в полной мере показывали, что она получила превосходное воспитание. Это заставило людей невольно вспомнить деда этой Е Сань-сяоцзе по материнской линии, семье Сюй, великом роде с вековыми традициями образования и этикета, передающимися из поколения в поколение¹. Глядя же на стоявшую рядом Е Сы-сяоцзе, которая была подобна небесной небожительнице, хрупкой и беззащитной, становилось ясно, такая девушка, как Е Сань-сяоцзе, с красивой внешностью, благородными манерами и достойным видом, больше подходила на роль чжуму. Возможно, из-за зависти к Е Ин многие присутствующие знатные девы начали испытывать тень сомнения в прозорливости Ли-вана дянься, которым они восхищались, и в то же время почувствовали чуть больше уверенности в самих себе.
В Пионовом саду и впрямь пышно цвели цветы и порхали разноцветные бабочки, а задерживавшиеся среди них юные девы в расцвете лет придавали этой красоте еще больше яркости. Девушки ходили парами или тройками со своими близкими подругами, тихо переговариваясь и нежно улыбаясь, повсюду царила атмосфера процветания и покоя.
Когда группа Е Ли прибыла к месту сбора в центре Пионового сада, многие уже были там. Девушки собрались вместе, кто-то играл на цине, кто-то в шахматы, кто-то рисовал, а кто-то писал стихи. Служанки из особняка гунчжу сновали между ними, безупречно прислуживая этим знатным девам из благородных семей.
— Ин-эр…
К Е Ин, едва она подошла, тут же кто-то обратился. Навстречу вышли несколько девушек того же возраста, очевидно, те, с кем Е Ин обычно была в хороших отношениях. Остальные тоже приветливо улыбались Е Ин.
— Ин-эр, ты наконец-то пришла! С тех пор как ты обручилась с Ли-ваном дянься, мы долго не виделись, — радостно потянула Е Ин за руку смеющаяся девушка в ярком платье.
Е Ин улыбнулась, и на ее красивом лице проступил легкий румянец.
— А-нян велела мне оставаться дома, я тоже очень по всем скучала.
После того, как все поспешили поздравить Е Ин, девушка в ярком платье спросила.
— Ин-эр, а это… и есть та самая Е Сань-сяоцзе?
— Я Е Ли. Приветствую всех сяоцзе, — с улыбкой сказала Е Ли.
Девушки обменивались взглядами, чувствуя, что эта Е Сань-сяоцзе вовсе не так несносна, как гласили слухи. К тому же она была будущей Динго-ванфэй, истинной дини особняка шаншу и внучкой лао-сяньшэна Сюя. Вскоре кто-то проявил дружелюбие к Е Ли.
— Здравствуйте, сяоцзе-Е. Я, вторая дочь юйши Циня, Цинь Чжэн.
— Меня зовут Мужун Тин, я дочь цзянцзюня Янвэй.
— ……
— Хм! И, на кого это я смотрю? Оказывается, это та самая Е Сань-сяоцзе, чью помолвку расторг гэгэ Цзин Ли.
___________________
- Ло (罗, luó) — легкая шелковая ткань с ажурным переплетением. ↩︎
- Буяо (步摇, bùyáo) — «сотрясающееся при шаге», традиционное китайское женское украшение для волос с подвесками. ↩︎
- Шуни (庶女, shùnǚ) — дочь, рожденная наложницей. ↩︎
- Дини (嫡女, dínǚ) — дочь, рожденная законной женой. ↩︎
- Бофэй (侧妃, cèfēi) — побочная жена или наложница высокого ранга у принца или вана. ↩︎
- Чжаои (昭仪, zhāoyí) — «сияющая праведность», высокий титул императорской наложницы ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
