Услышав слова Е Ли, лицо Фэн Чжияо на миг исказилось. Лишь спустя долгое время он, скрежеща зубами, произнес.
— Мо Цзинци! Ванъе слишком мягкосердечен. Я уже давно говорил, раз он сам не желает владеть землями Великого Чу, зачем нам столько забот? Нужно было сразу вести войска на столицу и посмотреть, какие еще уловки у него остались!
Е Ли покачала головой и вздохнула.
— Если сейчас тронуть Мо Цзинци, это лишь сделает наше положение еще более тяжелым.
Каким бы мрачным, коварным и ядовитым ни был характер Мо Цзинци, в конце концов, он еще не стал распутным и лишенным пути тираном. Люди в этом мире находятся под глубоким влиянием мирских догм, и тех, кто предан императорской семье, определенно немало. Более того, существует изречение, если государь прикажет подданному умереть, подданный не может не умереть. Если армия семьи Мо сейчас внезапно разорвет отношения с Мо Цзинци, это лишь втянет в этот запутанный хаос и те гарнизоны из разных земель, которые еще не принимали в нем участия. Если же кто-то воспользуется этим шансом, то к тому времени не только Великому Чу придет конец, но и армия семьи Мо, боюсь, погибнет.
Фэн Чжияо не то чтобы не понимал слов Е Ли, просто гнев в его сердце было трудно унять.
— Что же нам теперь делать?
Е Ли подняла голову, глядя на темнеющий небосвод, и тихо сказала.
— Любой ценой сдерживайте Чжэньнань-вана. Ни в коем случае нельзя позволить ему вмешаться в войну на Срединных равнинах.
Сердце Фэн Чжияо слегка дрогнуло. Глядя на стоящую перед ним фигуру, которая казалась хрупкой, но держалась прямо, он понимал, что именно означали слова «любой ценой». Им предстояло столкнуться с Чжэньнань-ваном, носящим имя Бога войны Силина, и великой армией Силина, которую можно было бесконечно пополнять из их государства. А в распоряжении армии семьи Мо, оставшейся на Северо-Западе, было всего лишь эти двести тысяч человек.
— Этот подчиненный принимает приказ!
Когда Фэн Чжияо удалился, Е Ли не удержалась и нахмурилась. В эти дни ее тело стало крайне склонным к утомлению. Сейчас был лишь конец девятого месяца, она только что постояла на городской стене, обдуваемая ветром, но уже почувствовала легкое головокружение и недомогание. В обычное время у каждого случаются моменты плохого самочувствия, но сейчас она не могла позволить себе просто так упасть. Одной рукой она оперлась о стену, опустив взор и ожидая, когда пройдет этот приступ дурноты. Е Ли подняла руку и потерла переносицу, чувствуя, как в сердце невольно поднимается раздражение.
— Вы плохо себя чувствуете? — донесся сзади голос Хань Минъюэ.
В последние дни Хань Минъюэ вел себя очень смирно. Е Ли лишь приказала тайно приглядывать за ним, но в остальном не обращала на него внимания. Хань Минъюэ тоже был весьма догадлив, большую часть времени он проводил в своем дворе или беседовал с Су Цзуйдие. Неизвестно, что он сказал Су Цзуйдие, но в эти дни она вела себя вполне покорно и больше не скандалила. Обернувшись, Е Ли увидела стоящего неподалеку Хань Минъюэ, который смотрел на нее с некоторой тревогой.
— Ничего особенного, просто немного устала. Хань-гунцзы, зачем вы поднялись сюда?
Хань Минъюэ оглядел ее с ног до головы, подошел ближе и произнес.
— Ванфэй, если вы доверяете мне, почему бы не позволить мне осмотреть вас?
Е Ли повернула голову и посмотрела на него с притворным удивлением.
— Хань-гунцзы понимает в медицине?
Хань Минъюэ кротко улыбнулся.
— Кое-что смыслю.
Сделав шаг вперед, он взял Е Ли за руку, чтобы прощупать пульс. Е Ли не сопротивлялась, лишь спокойно наблюдала за ним. Хань Минъюэ нахмурился, чувствуя биение пульса, поднял глаза на Е Ли и снова прижал пальцы. Лишь спустя долгое время он со вздохом отпустил руку Е Ли. Е Ли посмотрела на него и с улыбкой спросила.
— Хань-гунцзы, судя по выражению вашего лица, неужели эта Ванфэй страдает от какой-то неизлечимой болезни?
Хань Минъюэ покачал головой и со сложным выражением лица посмотрел на Е Ли.
— Я и сам не знаю, можно ли считать это хорошей новостью для Ванфэй.
Е Ли ответила легкой улыбкой, давая понять, что примет любое известие. Хань Минъюэ тяжело произнес.
— У Ванфэй беременность, больше одного месяца.
Е Ли замерла. В ее голове на мгновение воцарилась пустота, но в то же время промелькнуло множество мыслей. Слова Хань Минъюэ стали для нее слишком сильным потрясением. Хотя она прожила две жизни и прошла через то, с чем обычные люди не сталкиваются и за десять жизней, рождение ребенка было для нее первым опытом и в прошлом, и в настоящем. Говоря откровенно, она не была готова к материнству. Даже если бы всё шло мирно, в ее первоначальных планах рождение ребенка должно было произойти по меньшей мере после восемнадцати лет. Но, сейчас… этот ребенок пришел совсем не вовремя. Однако в ее сердце, помимо воли, хлынули странное волнение и радость. Она была беременна… Этот ребенок был первым общим ребенком ее и Мо Сюяо, и он станет ее самым близким по крови родственником…
Хань Минъюэ бесстрастно наблюдал за выражением лица Е Ли, видя, как на ее ясном лице сменяют друг друга потрясение, сомнение, радость и тревога, пока в конце концов они не переросли в твердую решимость. Он мгновенно понял, какое решение приняла Е Ли. Глядя на ее тонкий силуэт, Хань Минъюэ впервые искренне сказал.
— Ванфэй, боюсь, сейчас не самое подходящее время для появления этого ребенка.
Е Ли пристально посмотрела ему в лицо и после долгого молчания спросила.
— Эта Ванфэй может надеяться, что Хань-гунцзы не расскажет об этом никому, кроме нас двоих?
Хань Минъюэ с некоторым беспокойством нахмурился.
— Ванфэй, вы должны ясно понимать, что нынешняя ситуация вовсе не позволяет вам оставить этого ребенка. Если бы Ванъе был здесь, он бы рассудил точно так же.
Е Ли покачала головой.
— Вы ошибаетесь. Сюяо, как и я, выбрал бы защиту этого дитя.
Хань Минъюэ возразил.
— Это лишь потому, что Сюяо был бы рядом с вами и смог бы вас защитить. Но сейчас вы, женщина, ведущая за собой сотни тысяч воинов, да еще и в положении. Если случится какая-то беда… Я полагаю, Сюяо ни за что не пожелал бы обменять вашу жизнь на жизнь еще не родившегося младенца.
Е Ли опустила взгляд, глядя на свой все еще плоский живот, и равнодушно ответила.
— Эта Ванфэй знает, что делает. Благодарю за заботу, Хань-гунцзы.
Хань Минъюэ хотел продолжить уговоры. Он знал Мо Сюяо и понимал его чувства к Е Ли. Если с Е Ли что-то случится из-за этого ребенка… Он просто не мог вообразить, какова будет реакция Мо Сюяо. Но, увидев решимость на прекрасном лице Е Ли, он в конце концов умолк. За эти годы он видел немало того, на что способна мать ради своего дитя, а Е Ли была самой решительной и непоколебимой из всех женщин, что он встречал. Как она могла прислушаться к его советам? Вздохнув, Хань Минъюэ пообещал.
— Без позволения Ванфэй я не скажу об этом ни одной душе. Однако… Ванфэй лучше немедленно позвать дайфу для осмотра. Лекарства для сохранения плода и укрепляющие средства также совершенно необходимы.
— Благодарю!
Вернувшись в кабинет, Е Ли села за стол, погрузившись в раздумья. Внезапная весть всё еще не давала ей прийти в себя. Спокойствие и невозмутимость перед Хань Минъюэ были лишь привычной маскировкой. Поразмыслив долгое время, она подняла руку и нежно погладила живот, в котором еще не произошло никаких видимых изменений. Облик Е Ли стал еще мягче. Здесь, на самом деле, зародился их с Мо Сюяо общий ребенок. Те, кто никогда не был матерью, вовек не поймут, насколько чудесно это чувство. Возможно, через несколько месяцев она сможет почувствовать его изменения, ощутить, как малыш бьет ручками и ножками в ее животе. На ее губах заиграла легкая улыбка, а выражение лица стало еще более твердым.
— Кто-нибудь.
Вошел Вэй Линь, остановился у дверей и почтительно произнес.
— Ванфэй.
— Поди пригласи сюда дайфу.
Вэй Линь замер и с некоторой тревогой спросил.
— Ванфэй нездоровится?
Е Ли покачала головой.
— Иди.
Решив, что Е Ли действительно плохо себя чувствует, Вэй Линь, отбросив все сомнения, развернулся и бросился прочь. Вскоре он вернулся, ведя за собой молодого человека лет двадцати с небольшим. Глядя на этого дайфу, который казался чересчур молодым, Е Ли удивленно приподняла брови. На самом деле возраст лекарей, следующих за армией, обычно не был велик, ведь тяготы походов не под силу пожилым врачам. Однако этот юноша выглядел все же слишком юным. Признавать это или нет, но медицина не строится исключительно на таланте, в большинстве случаев она опирается на опыт. Вэй Линь, очевидно, понял сомнения Е Ли и поспешил объяснить.
— Ванфэй, дайфу Ян считается младшим учеником сяньшэна Шэня, и сам сяньшэн Шэнь весьма хвалил его медицинское мастерство. Последние два года он провел в полку Хэйюньци на Северо-Западе, а в этот раз остался в городе Синьян вместе с частями Хэйюньци, оставленными для охраны.
Е Ли кивнула и с легким чувством вины улыбнулась молодому человеку.
— Раз так, прошу дайфу Яна проверить мой пульс.
Молодой лекарь, очевидно, не в первый раз сталкивался с сомнениями в свой адрес, поэтому, не придав им значения, прошел вперед и сел. Он достал подушечку для пульса, удобно устроил ее и принялся прощупывать пульс Е Ли. Спустя довольно долгое время слегка нахмуренные брови молодого человека разгладились. Он поднял руки в приветственном жесте и обратился к Е Ли.
— Поздравляю Ванфэй, по наблюдениям вашего подчиненного, у Ванфэй радостное событие.
Услышав это, Вэй Линь замер, не зная, как поступить. В обычное время весть о том, что ванфэй беременна, принесла бы огромную радость всему дому Дин-вана и даже всей армии Мо, но беременность сейчас означала, что ни безопасность ванфэй, ни безопасность сяо-шицзы не могут быть гарантированы полностью. Е Ли опустила глаза и тихо прошептала.
— И правда есть…
Молодой человек уверенно кивнул.
— Отвечая на слова Ванфэй, ваш подчиненный уверен.
Е Ли посмотрела на него и спросила.
— Нужно ли принимать какие-то лекарства?
Молодой человек покачал головой.
— Тело Ванфэй в полном порядке, пульс тоже очень хороший. По мнению вашего подчиненного, сейчас нет никакой необходимости в лекарствах для укрепления плода. Любое лекарство, это на три части яд1, и раз в нем нет нужды, то можно обойтись и без него. Однако, необходимые укрепляющие средства все же потребуются. Кроме того, в первые несколько месяцев прошу Ванфэй проявлять особую осторожность, чтобы не потревожить ци плода2.
— Первые несколько месяцев? А, что потом?
— Через три-четыре месяца плод закрепится, и тогда серьезных помех не будет. Но, все равно нужно будет заботиться о безопасности, к тому же… через четыре-пять месяцев Ванфэй, боюсь, станет трудно передвигаться… — дойдя до этого места, молодой дайфу невольно заволновался.
Он не был обычным лекарем, который целыми днями сидит в лавке и ни во что не вмешивается. Будучи военным врачом, он прекрасно понимал, как опасно на поле боя и как много там случается непредвиденных случайностей. Взглянув на Е Ли, он лишь смог добавить.
— Прошу Ванфэй во всем проявлять осторожность.
Е Ли кивнула.
— Эта Ванфэй поняла. Будет ли дайфу Яну удобно остаться в эти дни в особняке тайшоу?
Молодой дайфу сложил руки в почтительном жесте.
— Иметь возможность присматривать за сяо-шицзы, большая честь для вашего подчиненного. Слушаюсь вашего приказа.
— Благодарю вас, дайфу! Но, прошу сохранить это дело в тайне. За исключением тех, кто постоянно находится при мне, я пока не хочу, чтобы кто-то еще об этом знал.
Молодой дайфу, хоть и был немного озадачен, все же согласился.
— Ваш подчиненный позже составит список необходимых укрепляющих средств и передаст его людям Ванфэй.
— Благодарю! Вэй Линь, проводи дайфу Яна.
— Слушаюсь!
_________________________________
- Любое лекарство — это на три части яд (是药三分毒, shì yào sān fèn dú) — образное выражение, означающее, что всякое лекарство обладает побочными эффектами. ↩︎
- Потревожить ци плода (动了胎气, dòng le tāi qì) — в китайской медицине нарушение внутренней энергии матери, которое может привести к угрозе выкидыша. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Ну разве это не забавно:) как можно заниматься кексом и не предполагать, что случатся дети…
Спасибо за перевод!!