— Возвращайся… Нам, скорее всего, встретятся преследователи, — Е Ли немного подумала и сказала. — Линь Хань, возвращайся один, найди Ванъе.
Линь Хань возразил.
— Если нужно вернуться за подмогой, достаточно послать одного аньвэй. Я останусь здесь, чтобы быть более полезным.
Е Ли покачала головой.
— Нет, путь назад наверняка будет крайне опасным. Я буду спокойна, только если пойдешь ты, Чжо Цзин или Вэй Линь. К тому же сейчас мы в глуши, и, если будем осторожны, вероятность встретить крупный отряд преследователей мала. Поспеши… Если с тем, кто отправится назад, что-то случится в пути, никто не узнает, что мы здесь. И тогда…
Вэй Линь похлопал Линь Ханя по плечу и кивнул. Линь Хань окинул всех взглядом и был вынужден согласиться.
— Слушаюсь, я непременно найду Ванъе как можно скорее!
Е Ли кивнула.
— Береги себя в пути!
Проводив Линь Ханя, все остались отдыхать на этой относительно ровной площадке. Е Ли сидела под большим деревом, прислонившись спиной к стволу и глядя в небо сквозь густую листву. На ее губах промелькнула горькая ироничная усмешка: «В каком же я жалком положении…» В этом мире она знала, что на самом деле недостаточно сильна. Это была эпоха холодного оружия. По сравнению с теми непревзойденными мастерами ее нэйли было недостаточно мощным, а цингун недостаточно хорошим. На поле боя, по сравнению с теми истинными великими полководцами, изученные ею теории военного искусства оказывались совершенно бесполезными. Все, на что она опиралась, это образ мышления, полностью отличный от обычных людей. В этом столкновении с Чжэньнань-ваном она, казалось, одержала верх, но в глубине души понимала, если бы резервы и численность войск были абсолютно равны, то, максимум через три месяца, она, скорее всего, потерпела бы сокрушительное поражение. Она также понимала, что на самом деле могла бы выбрать куда более легкий и комфортный образ жизни, и как женщину никто не смог бы ее в чем-либо упрекнуть. Однако, она все же не могла окончательно принять себя в роли слабой женщины этой эпохи. Смотреть, как мужчина снаружи рискует жизнью, а самой со спокойной совестью наслаждаться дома предоставляемыми им парчовыми одеждами и нефритовой едой. Даже сейчас, в такой тяжелый момент, она ни о чем не жалела. По крайней мере она сделала все, что было в ее силах, а не осталась в столице ждать, когда Мо Цзинци схватит ее и использует как пешку, чтобы угрожать отцу ее ребенка.
Опираясь на дерево, Е Ли поднялась и направилась к костру, ночи в начале зимы уже были довольно холодными. Трое аньвэй, занятых жаркой мяса и варкой похлебки, увидев приближающуюся Е Ли, поспешно встали. Е Ли махнула рукой.
— Все устали, оставьте эти церемонии. Садитесь.
Аньвэй, очевидно, никогда прежде не сталкивались с таким господином и в некотором замешательстве посмотрели на Чжо Цзина, который отдыхал с закрытыми глазами на соседнем дереве. Мо Хуа увел людей на охоту, поэтому им оставалось только ждать совета от Чжо Цзина, который в прошлом тоже был аньвэй. Почувствовав их взгляды, Чжо Цзин открыл глаза, посмотрел на них и произнес.
— Слушайтесь приказов Ванфэй.
Только тогда трое снова сели и молча продолжили свое дело, хотя их вид стал более скованным, чем прежде.
Е Ли слегка улыбнулась, взяла ветку, чтобы поворошить костер, и, подхватив насаженную на прут уже поджаренную тушку птицы, забросила ее на ветку дерева. Висевший вниз головой Вэй Линь поймал ее и без лишних слов принялся есть. Наблюдавший за этим с другого дерева Чжо Цзин едва не исходил слюной.
— Ванфэй…
Е Ли вскинула брови, взяла еще одну порцию и перебросила ему. Чжо Цзин радостно воскликнул и с удовольствием принялся за еду. Е Ли обернулась и, заметив изумление на лицах аньвэй, улыбнулась.
— Все голодны, ешьте сначала вы. Когда Мо Хуа и остальные вернутся, поджарим для них.
Чжо Цзин, пережевывая мясо, невнятно пробормотал.
— Я же говорил… если я пойду добывать еду, это точно будет… быстрее, чем… тунлин… кхм-кхм… Мо Хуа…
Благодаря общению между Е Ли, Чжо Цзином и Вэй Линем атмосфера постепенно смягчилась. Е Ли, с трудом терпя дым от костра и запах жира, без особого аппетита ела мясо. Один из аньвэй посмотрел на нее, достал два красных диких плода размером с кулак и протянул Е Ли, застенчиво сказав.
— Мы собрали это по пути. Если Ванфэй не побрезгует, съешьте это.
Е Ли улыбнулась, взяла их, вытерла и откусила. Кисловато-сладкий вкус плода сразу принес ей облегчение. Она кивнула аньвэй и улыбнулась.
— Спасибо тебе!
Аньвэй покраснел и поспешно ответил, что не заслуживает благодарности.
Поедая дикие плоды и замечая, как аньвэй украдкой, с любопытством поглядывают на нее, Е Ли мягко улыбнулась и тихо спросила.
— В этот раз я втянула вас в беду. Страшно?
Эти аньвэй были очень молодыми и способными юношами. Если бы в будущем их распределили в Хэйюньци, армию Мо или Цилинь, их ждало бы блестящее будущее. Но, на этот раз, следуя за ней, почти все они погибли.
— Не страшно! — громко ответил аньвэй, угостивший Е Ли плодами. — Умереть, храня верность Ванъе и Ванфэй, честь для аньвэй.
— Глупости, — негромко отчитала его Е Ли. — Если не стремиться выжить, то как можно думать лишь о том, чтобы умереть, доказывая верность? Если все погибнут, кто тогда будет преданно служить дому Динго-вана?
Трое юношей с недоумением посмотрели на Е Ли. То, что говорила ванфэй, явно противоречило воспитанию, которое они получали с детства, и они не могли этого понять.
— Неужели Ванфэй имеет в виду, что мы должны дорожить жизнью, бояться смерти и дезертировать с поля боя? Хоть мы и не принадлежим к знаменитым на все государства Хэйюньци и армии Мо-цзяцзюнь, мы не способны на такой поступок.
Трое явно не были согласны с Е Ли.
Е Ли улыбнулась.
— Смерть бывает тяжелее горы Тайшань, а бывает легче лебяжьего пуха1. Если из-за пустяка отказываться от шанса выжить или при малейшей неудаче лезть в петлю, то такая верность будет слепой. Если же ради общего дела, ради идеалов и веры ты боролся, приложив все силы, но в итоге смог лишь пожертвовать собой ради долга, тогда, даже в случае смерти или поражения, ты останешься истинным героем.
Трое юношей задумались. На самом деле у аньвэй и подобных им людей в эти времена существовало неписаное правило, если важное задание провалено, многие искупали вину смертью. Будучи аньвэй, они видели немало таких примеров и сами думали так же. Поэтому, хотя гибель братьев, защищавших ванфэй, огорчала их, они были внутренне готовы к тому, что, если с ванфэй что-то случится, все они искупят вину смертью. Но, судя по словам ванфэй, она считала такой подход неправильным.
— Ванфэй… разве совершивший ошибку не должен искупить ее смертью?
Е Ли закатила глаза и спросила.
— Если совершивший ошибку умрет, разве эта ошибка перестанет существовать?
— Тогда… что же делать?
— Конечно же, всеми силами стараться выжить и исправить свою ошибку. Просто умереть, это поступок труса, — твердо сказала Е Ли.
Трое молодых людей надолго задумались. Один из них робко спросил.
— Ванфэй, а… в Цилинь еще будут набирать людей?
Е Ли весело улыбнулась.
— Вы тоже знаете о Цилинь?
Все трое дружно кивнули. Существование Цилинь не было полной тайной в армии семьи Мо и доме Динго-вана, по сравнению с сотнями тысяч воинов армии семьи Мо, рассредоточенных повсюду, аньвэй знали заметно больше. Юноши посмотрели на Чжо Цзина и Вэй Линя, один из которых сидел, а другой висел на дереве неподалеку, и в их глазах отразились зависть и стремление. Они тоже начинали как аньвэй, некоторые даже тренировались и росли вместе с ними. Но теперь, те выглядели совсем иначе.
Е Ли склонила голову набок и улыбнулась.
— Разумеется. Если вы в этот раз сможете вернуться живыми, я, возможно, замолвлю за вас словечко перед Цинь Фэном, чтобы он дал вам шанс. Но… вам придется самим убедить Мо Хуа?
Трое юношей пришли в восторг, их молодые лица засияли жизненной силой, прогнав прежнюю усталость и подавленность.
— Кто-то идет! — Чжо Цзин и Вэй Линь одновременно спрыгнули с деревьев и приземлились рядом с Е Ли, приняв настороженный вид.
Остальные тоже поспешно вскочили, готовясь к бою.
Е Ли прислушалась и произнесла низким голосом.
— Две группы людей. Одна поднимается от подножия горы, они еще далеко. Другая спускается сверху, это Мо Хуа и остальные.
Аньвэй за ее спиной уже быстро потушили костер. В мгновение ока Мо Хуа с несколькими аньвэй оказался рядом. С мрачным лицом он доложил.
— Только что с вершины я видел, как кто-то поднимается на гору.
Е Ли нахмурилась.
— Путь вниз точно отрезан, подножие сейчас окружено так, что и капля воды не просочится. Есть ли на горе дорога?
Мо Хуа ответил.
— На вершине есть обрыв, пик напротив полностью отделен от этой стороны. Если бы удалось перебраться туда…
— Можно ли перебраться? — спросила Е Ли.
Мо Хуа слегка кивнул:
— Можно попробовать.
Е Ли тихо выдохнула и произнесла низким голосом.
— Поднимаемся на гору.
_________________________________
- Смерть бывает тяжелее горы Тайшань, а бывает легче лебяжьего пуха (死有重于泰山，或轻于鸿毛, sǐ yǒu zhòng yú tài shān, huò qīng yú hóng máo) — крылатое выражение из «Письма к Жэнь Аню» историка Сыма Цяня, означающее, что ценность смерти человека зависит от того, за какое дело он отдал свою жизнь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
