Уголки его губ и горло отозвались острой болью, и ему оставалось лишь с трудом кивнуть. Лицо Мо Сюяо выражало то ли радость, то ли скорбь, но он, казалось, не мог промолвить ни слова. Темно-красная кровь, не переставая, медленно стекала с губ. В глазах Фэн Чжияо промелькнуло глубокое беспокойство, и он негромко произнес.
— Ванъе, берегите себя. Ванфэй… Великая месть за Ванфэй…
Фэн Чжияо не стал произносить пустых слов утешения о том, что ванфэй, возможно, жива, он и сам в это не верил, а потому не смог бы убедить Мо Сюяо. А те, кто причинил ванфэй вред… Фэн Чжияо втайне вздохнул, эти люди должны умереть, иначе… ванъе тоже не выжить!
На, не слишком широком, краю обрыва все хранили молчание, не смея проронить ни слова. Каждый боялся, что малейший звук нарушит эту тишину и приведет к непоправимым последствиям. Со вчерашнего дня и до этого момента люди на обрыве не ели и не пили, но сейчас никто не чувствовал ни голода, ни жажды. Мо Хуа стоял на коленях и тихим голосом до мельчайших подробностей докладывал Мо Сюяо о событиях последних двух дней. Одновременно с этим и остальные узнали о том, что творится у подножия скалы. Под обрывом неслась бурная река. Когда рассвело и туман рассеялся, стало ясно, что на отвесных стенах нет никаких препятствий. Это означало, что ванфэй неминуемо упала прямо в воду. Стремительное течение делало невозможным предсказать, куда именно могло унести человека. Фэн Чжияо поднялся и приказал подчиненным взять большой отряд и отправиться на поиски вниз по течению.
Хань Минси осторожно наблюдал за мужчиной, который, казалось, спокойно выслушивал доклад Мо Хуа. Эта скрытая под спокойствием опасность приводила Хань Минси в трепет. В этот миг Мо Сюяо походил на жаждущее крови лезвие, даже самое легкое прикосновение к нему могло обернуться смертью.
Наконец, когда взгляд Мо Сюяо медленно переместился на Су Цзуйдие, та в ужасе разрыдалась. Она и представить не могла, что Мо Сюяо может стать настолько пугающим. Его глаза, в которые она когда-то была влюблена без памяти, теперь казались порождением ночного кошмара. Когда Мо Сюяо встал и направился к ней, она, со стреноженными заблокированными точками акупунктуры, могла лишь беспомощно качать головой.
— У-у… Сюяо… не надо… пощади меня, умоляю тебя… у-у…
В это мгновение Су Цзуйдие внезапно осознала, что решение убить Е Ли, возможно, стало самой большой ошибкой в ее жизни.
— У-у… не надо, это не я убила Е Ли, я здесь ни при чем…
Мо Сюяо присел перед ней, пристально вглядываясь в ее искаженное рыданиями лицо. Под этим взглядом Су Цзуйдие почувствовала, что не может даже плакать. Спустя долгое время она услышала тихий вопрос Мо Сюяо.
— Ты хотела убить А Ли с помощью потайного оружия?
Су Цзуйдие не смела ответить, да и Мо Сюяо, очевидно, не интересовал ее ответ. Он поднял руку, засучил ее рукав и обнажил прикрепленный к запястью механизм.
— Иглы грушевого цвета под проливным дождем1?
Он небрежно сорвал коробочку с ее руки и на глазах у всех медленно нажал на спуск.
— А-а-а!..
Душераздирающий крик Су Цзуйдие разнесся по лесу. Последний залп «Игл грушевого цвета» до единой впился в ту самую руку, на которой был закреплен механизм. Прежде белоснежная и прекрасная рука вмиг превратилась в кровавое месиво, на которое невозможно было смотреть без содрогания.
— Сюяо… — Хань Минъюэ не выдержал и отвернулся.
В конце концов, эту женщину он любил более десяти лет и не смог смолчать.
— Ты хочешь просить за нее? — Мо Сюяо обернулся и холодно усмехнулся. — Хань Минъюэ… на этот раз у тебя есть выбор, умереть вместе с ней или позволить ей умереть одной. И, это только потому, что ты был ранен, спасая А Ли.
— Дин-ванфэй еще не… — с трудом начал Хань Минъюэ, пытаясь что-то сказать, однако любые слова перед нынешним Мо Сюяо казались пустыми и бессильными.
— Даже если бы А Ли сейчас стояла здесь живой и невредимой, это не стало бы поводом сохранить ей жизнь. Но не волнуйся, Бэньван не позволит ей умереть так быстро. Фэн Сань, отведи ее к Цинь Фэну. Он будет знать, как ее использовать.
Фэн Чжияо молча кивнул, впервые в жизни испытав к этой омерзительной женщине каплю жалости. Он примерно представлял, что сделает с женщиной, которую ненавидит ванъе, отряд Цинь Фэна, именуемый ванъе и ванфэй «Цилинь». В руках этих людей даже самые стойкие храбрецы не проходили и трех дней, прежде чем начинали рыдать и молить о пощаде. И пока ванъе не позволит, она не сможет даже покончить с собой.
— Ванъе, Лэй Чжэньтин со своей Цзиньивэй уже вернулся на северо-запад, я отправил людей в погоню. У подножия горы… как поступить с пленными? Прошу ваших указаний.
Мо Сюяо спокойно спросил.
— Сколько их?
Фэн Чжияо доложил.
— Всего более шести тысяч пятисот человек. Среди них семь сяовэй, три фуцзяня и один гарнизонный генерал, это Цзянцзюнь Чэн из Жуяна Ци Шаову.
— Убить всех! — почти без колебаний бросил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо на мгновение остолбенел, но быстро пришел в себя и глухо ответил.
— Слушаюсь!
Академия Лишань в Юньчжоу.
На рассвете, когда небо еще не прояснилось, перешагнувший семидесятилетний рубеж сяньшэн Цинъюань медленно прогуливался по галерее, опираясь на руку самого младшего внука. Сюй Хунъюй со спокойным видом сопровождал отца.
— Отец, почему вы поднялись так рано? — Сюй Хунъюй взглянул на сумрачное небо, и в его голосе прозвучало беспокойство.
Сяньшэн Цинъюань махнул рукой.
— Ничего особенного. Просто проснулся в час Чоу2 и больше не смог уснуть.
Сюй Хунъюй на мгновение задумался и спросил.
— Отец, вы беспокоитесь о Ли-эр?
Сяньшэн Цинъюань вздохнул.
— Я не видел Ли-эр уже много лет. Это дитя с малых лет казалось непохожим на свою мать. А теперь… Все эти годы тебе приходилось нелегко.
Словно вспомнив о чем-то, сяньшэн Цинъюань посмотрел на сына взглядом, полным любви и вины. Если бы не семья Сюй, если бы не слишком громкая слава его отца, разве пришлось бы его сыну ютиться в академии и лишь наставлять учеников? Другие с трудом пробиваются в жизни из-за отсутствия знатного рода, а Сюй Хунъюй оказался скован величием своей семьи. Сяньшэн Цинъюань прекрасно понимал, что его старший сын ни талантом, ни стратегическим мышлением не уступает ему самому. Более того, у него были амбиции и стремления, которых не было у отца.
— Отец, о чем вы говорите? Ваш сын известный ученый-конфуцианец своего времени, разве это можно назвать долей, полной обид?
Сяньшэн Цинъюань махнул рукой и пошел дальше, продолжая.
— То, о чем вы беспокоитесь… Разве я не знаю? Семья Сюй не привержена слепой преданности двору и императорской семье. Просто… мы обязаны быть преданными.
Стоящий рядом Сюй Цинъянь непонимающе взглянул на деда. Сяньшэн Цинъюань улыбнулся.
— Цинъянь не понимает?
Сюй Цинъянь почтительно ответил.
— Прошу дедушку наставить меня.
Сяньшэн Цинъюань вздохнул.
— Литераторы… могут ввергнуть государство в хаос, но не могут низвергнуть власть. Видел ли ты когда-нибудь в истории, чтобы ученый перевернул Поднебесную? Именно поэтому правители всех династий всегда ценили литературу и принижали военное дело, они знают, что даже если среди гражданских чинов появится предатель, ему будет крайне сложно по-настоящему свергнуть императорскую власть. И мы, семья Сюй… не можем так поступить. Хунъюй, когда ты давал согласие на брак Ли-эр и Дин-вана, думал ли ты о нынешнем положении дел?
Сюй Хунъюй помолчал и наконец произнес.
— Отец, простите, я действительно думал об этом.
Сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Я не говорю, что ты поступил неправильно. Столкновение между императорской семьей и домом Динго-вана стало неизбежным. Так или иначе, на этом поколении все закончится, будь то дом Динго-вана или… нынешний Император. То, что ты связал судьбы семьи Сюй и рода Дин-вана, тоже не ошибка. Если дом Дин-вана падет… даже если Император не тронет семью Сюй, нас ждет лишь постепенное угасание. Хоть я и стар, но не желаю видеть, как мои дети и внуки из поколения в поколение прозябают в безвестности, подобно тебе и Хунъяню.
Сюй Хунъюй был тронут. Он опустил голову, скрывая покрасневшие глаза.
— Я заставил отца беспокоиться.
Опершись на перила галереи, сяньшэн Цинъюань указал на далекий край небосклона и со вздохом произнес.
— Звезда императора померкла, По Юнь и Ци Ша3 застыли в зените, на северо-западе явилась зловещая звезда… Смута в Поднебесной предрешена.
— Да, отец, — ответил Сюй Хунъюй, стоя подле него. Он тоже был искусен в чтении звезд и ясно видел все то, о чем говорил сяньшэн Цинъюань. Лишь Сюй Цинъянь с растерянным видом почесал затылок, глядя на едва светлеющее небо.
— Хунъюй, помни… семейные наставления семьи Сюй никогда не заключались в верности какому-то одному государю, а…
Сюй Хунъюй подхватил.
— Хунъюй понимает. Семейные наставления рода Сюй, усмирить смуту Поднебесной, спасти народ из огня и воды4. Сын не смеет забыть.
—————— От Автора ——————
Та-ак… Касательно того, что кто-то из милых читателей упомянул о симпатии Чжэньнань-вана к А Ли, возможно, это я — Фэн — не так выразилась. На самом деле Чжэньнань-ван не то чтобы по-настоящему любит А Ли, и сама А Ли, да и большинство людей, должны это понимать. У облеченных властью есть такой порок: они желают забрать себе всё хорошее или то, чем дорожит враг. Однако если бы Чжэньнань-ван знал, что после убийства А Ли Мо Сюяо тотчас умрет, то он бы прикончил А Ли, и глазом не моргнув. И еще… ну… иногда тот, кто преследует гунчжу, не обязательно ванцзы, это может быть и чудовище, ха-ха.
______________________________
- Иглы грушевого цвета под проливным дождем (暴雨梨花针, bàoyǔ líhuā zhēn) — название мощного легендарного потайного оружия, выпускающего множество игл одновременно. ↩︎
- Час Чоу (丑时, chǒushí) — время с часу до трех часов ночи ↩︎
- По Юнь (破军, pò jūn — Разрушитель воинств) и Ци Ша (七煞, qī shà — Семь убийц) — названия звезд в китайской астрологии, предвещающих войны, разрушения и смену власти. ↩︎
- спасти народ из огня и воды (救黎民于水火, jiù lǐmín yú shuǐhuǒ) — образное выражение, означающее избавление простого народа от крайне тяжелых бедствий и страданий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
