Весь мир потрясен. Часть 2
В самых глубинах особняка тайшоу Фэн Чжияо раздраженно мерил комнату шагами. Глядя на Шэнь Яна, который сидел у кровати и проверял пульс больного, он нетерпеливо спросил.
— Сяньшэн Шэнь, когда же наконец Ванъе очнется?
С того самого дня, как они спустились с горы, здоровье Мо Сюяо, и без того хрупкое, окончательно подорвали многодневная тревога, изнурение и внезапный сокрушительный удар. Выплюнув кровь, он повалился с коня и с тех пор не приходил в сознание. При этом поиски Ванфэй никто не смел прекращать, Фэн Чжияо ежедневно отправлял почти десять тысяч человек прочесывать берега реки вниз и вверх по течению. Однако, прошло уже семь или восемь дней, а вестей по-прежнему не было. Фэн Чжияо понимал, скорее всего, надежды больше нет. Шэнь Ян оглянулся на него и покачал головой. Фэн Чжияо бросился к нему и схватил за плечо.
— Что означает это покачивание головой?
— Когда Ванъе придет в себя, решать не мне, — ответил Шэнь Ян.
Фэн Чжияо сухо усмехнулся.
— Что это значит? Не хочешь ли ты сказать, что Ванъе больше не хочет жить?
Шэнь Ян покачал головой.
— Вовсе нет. Если бы Ванъе действительно решил искать смерти, он был бы недостоин зваться сыном Мо Люфана. Я говорю о том, что состояние Ванъе сейчас просто не позволяет ему прийти в себя. Яд в его теле не выведен, он слаб из-за давней болезни, а теперь и вовсе оказался на краю гибели. Стоит ему очнуться, как он неминуемо разгневается, и тогда… даже если он сам того не захочет, его тело окончательно разрушится.
Позабыв о благородных манерах, Фэн Чжияо в ярости взъерошил волосы.
— И, что же нам делать? Пару-тройку дней я еще продержусь, дней десять или полмесяца, с трудом. Но, если Ванъе не очнется дольше, как нам быть? Что станет с армией семьи Мо? Что делать Северо-Западу?
Шэнь Ян окинул его холодным взглядом и безучастно произнес.
— Я дайфу. Обо всем остальном спрашивай кого угодно, только не меня.
— Мо Сюяо еще не пришел в себя? — с мрачным лицом вошел Хань Минси и покосился на человека на кровати.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Хань-гунцзы, прошу вас, ведите себя достойно.
Хань Минси холодно усмехнулся.
— Достойно? Да плевать я хотел! С А Ли беда, а он валяется на кровати и притворяется мертвым? С дороги…
Фэн Чжияо преградил ему путь и глухо произнес.
— Хань-гунцзы, я уважаю вас, как друга Ванфэй и потому уступаю, но не злоупотребляйте моим терпением!
Хань Минси рассмеялся, сдерживая ярость.
— Ты еще помнишь о вашей Ванфэй… Какая редкость. Мо Сюяо, если ты еще способен дышать, немедленно вставай! Для Цзюньвэй встретить тебя, это кровавая неудача восьми жизней1.
Фэн Чжияо хотел было возразить, но Шэнь Ян придержал его за руку и покачал головой, давая понять, чтобы тот не вмешивался.
Хань Минси презрительно фыркнул и подошел к кровати. Он смотрел сверху вниз на мужчину, чье лицо было белым, словно бумага, и чувствовал лишь неприязнь. Если бы не этот человек, разве пришлось бы Цзюньвэй, благородной деве, рисковать жизнью на поле боя? Разве пришлось бы ей, даже будучи беременной, лишаться покоя и отдыха? Все это, плоды никчемности Мо Сюяо!
— Спи дальше! Спи, пока не сдохнешь! Мстить за Цзюньвэй Бэньгунцзы будет сам. Хм! Трус, идиот, ничтожество…
Фэн Чжияо, остолбенев, слушал, как Хань Минси, ни разу не повторившись, осыпал Мо Сюяо всеми известными ему бранными словами. Лицо Фэн Чжияо окаменело, он не знал, как реагировать. О небо, верно, с самого основания дома Динго-вана никто и никогда не смел так поносить Динго-ванъе. Казалось, наконец выплеснув гнев, копившийся в сердце все эти дни, Хань Минси заметно успокоился. Он бросил на Мо Сюяо косой взгляд и буркнул.
— Раз хочешь притворяться мертвым, продолжай, я с тобой больше не нянчусь!
С этими словами он умчался прочь, подобно порыву ветра. Фэн Чжияо моргнул и с опустошенным видом посмотрел на Шэнь Яна. Тот глянул на лежащего, покачал головой и тоже вышел.
Ранним утром страж, в сильной тревоге, вызвал Фэн Чжияо в покои Мо Сюяо. Причина была проста, слуга, зашедший утром проведать Ванъе, обнаружил, что человек, который должен был лежать без чувств, исчез. Под охраной сотни аньвэй, в окружении стотысячного войска армии Мо-цзяцзюнь, стоявшего в городе и за его пределами, Ванъе бесследно и беззвучно пропал, это повергло всех в панику. Ворвавшись во двор, Фэн Чжияо пинком распахнул приоткрытую дверь и замер на пороге от увиденного.
В комнате, откуда якобы исчез Ванъе, кровать действительно пустовала. Однако, у окна в боковом зале стоял чей-то худощавый, но прямой силуэт. Фэн Чжияо потрясло зрелище рассыпавшейся по плечам ослепительно белой, режущей глаза седины.
— Ван… Ванъе? — придя в себя, Фэн Чжияо крикнул в сторону двери. — Позовите Сяньшэн Шэня!
Мо Сюяо обернулся. Глядя на него, Фэн Чжияо почувствовал, как в груди защемило. Серебряные пряди, небрежно спадавшие на шею, делали его и без того исхудавшую фигуру еще более хрупкой и бледной. Однако он выглядел на удивление бодрым, и не было и следа того телесного краха от ярости, который предсказывал Шэнь Ян. Фэн Чжияо показалось, что сейчас Ванъе выглядит даже лучше, чем до того, как с Ванфэй случилась беда. Вот только в его глазах, прежде скрывавших за мягкостью холодное безразличие, теперь появился острый, режущий блеск. Фэн Чжияо невольно подумал о холодном отблеске окровавленного клинка. Казалось, под этим спокойствием таится какой-то ужасающий зверь, который однажды вырвется из клетки… Сердце Фэн Чжияо дрогнуло, он не посмел развивать эту мысль дальше.
— Ван… Ванъе, вы в порядке?
Мо Сюяо едва заметно шевельнул уголками губ, но Фэн Чжияо не почувствовал в этом жесте ни капли тепла. Он услышал спокойный вопрос.
— Сколько дней я проспал?
— Девять дней, — чуть дрогнувшим голосом ответил Фэн Чжияо.
— Есть новости об А Ли?
Фэн Чжияо опустил голову и глухо произнес.
— Ванфэй… ее счастье велико как небо2, она непременно превратит беду в удачу3.
— Значит, новостей нет… — негромко произнес Мо Сюяо. — Счастье как небо… превратит беду в удачу? Бэньван не верит ни в духов, ни в богов, и не молит небеса. Если она погибла, Бэньван превратит этот мир в хаос и принесет эти десять тысяч ли гор и рек ей в жертву!
Фэн Чжияо вздрогнул и в конце концов подавленно покачал головой. Если бы Мо Сюяо неистовствовал, пребывал в унынии или скорби, он бы нашел слова утешения. Но, перед этим человеком, который столь спокойно произносил такие леденящие душу слова, он не мог вымолвить ни звука, он не знал, что сказать, а вернее, просто не смел.
В комнате воцарилось долгое молчание, пока Мо Сюяо не заговорил вновь.
— Расскажи Бэньвану все, что касалось А Ли.
Фэн Чжияо не знал, с чего начать, но молчать не мог, а потому подробно пересказал все события с момента отъезда Мо Сюяо, какие только смог вспомнить. Когда он невольно коснулся темы ребенка, которому не было и двух месяцев, он украдкой взглянул на седоволосого мужчину у окна. Кроме того, что пальцы Ванъе крепко сжали подоконник, на его спокойном лице не отразилось ни единого всплеска чувств.
Шэнь Ян поспешно вошел с медицинским ящиком в руках, и Фэн Чжияо тут же замолчал, уступая ему место. Увидев человека у окна, Шэнь Ян тоже на мгновение замер, очевидно, подобная картина не входила в его расчеты. О том, что люди седеют за одну ночь, в книгах писали, но увидеть это воочию, совсем иное дело. С другой стороны, Шэнь Ян начал понимать, почему Мо Сюяо так быстро пришел в себя и даже смог встать, а не слег в еще более тяжелом состоянии. Гнев, обида и нестерпимая боль не покидали его даже в забытьи, и именно так явилась эта белизна волос. Однако это послужило своего рода выходом для чувств, пока Дин-ван не дает воли нраву и эмоциям, он на какое-то время в безопасности. А, со временем, Шэнь Ян надеялся найти способ окончательно излечить его. От этой мысли Шэнь Ян почувствовал облегчение. Он подошел ближе и серьезно сказал.
— Ванъе, позвольте мне проверить ваш пульс.
Мо Сюяо не возражал. Он небрежно опустился в кресло у окна и положил руку на стол. Шэнь Ян некоторое время слушал пульс, с некоторым сомнением разглядывая Мо Сюяо, а затем нахмурился.
— Тело Ванъе… пока вне опасности. Однако прошу вас не переутомляться и беречь себя.
— Благодарю вас, Сяньшэн Шэнь, — кивнул Мо Сюяо.
На этот раз Шэнь Ян тоже заметил, что с Мо Сюяо творится что-то неладное. Мо Сюяо не был капризным пациентом, но он также определенно не принадлежал к числу тех, кто привык внимать каждому слову и следовать каждому совету4 лекаря, то, как он сейчас со всей серьезностью внимал его наставлениям, по какой-то причине вызывало в сердце Шэнь Яна беспокойство.
— Ванъе в эти дни… боюсь, вы надорвали душевные силы. Я выпишу несколько порций лекарства, которые Ванъе следует принимать строго в назначенное время.
— Бэньван понял, — Мо Сюяо кивнул, затем, немного подумав, он приподнял белые волосы на плече, посмотрел на них и произнес. — Пожалуйста, Сяньшэн Шэнь, приготовьте для Бэньвана какой-нибудь раствор, чтобы скрыть эту седину.
Шэнь Ян опешил, но кивнул.
— Ваш подчиненный повинуется.
— Докладываю Ванъе, прибыл посланник из столицы, — сообщил шивэй за дверью.
Мо Сюяо опустил глаза, и на его губах появилась едва заметная улыбка.
— Пусть войдет.
___________________________
- Кровавая неудача восьми жизней (八辈子的血霉, bā bèizi de xuèméi) — крайне невезучая судьба, преследующая на протяжении многих воплощений. ↩︎
- Счастье, великое как небо (鸿福齐天, hóngfú qítiān) — идиома, означающая безграничное везение или покровительство небес. ↩︎
- Превращать беду в удачу (逢凶化吉, féngxiōng huàjí) — идиома, означающая благополучный выход из опасной ситуации. ↩︎
- внимать каждому слову и следовать каждому совету (言听计从, yán tīng jì cóng) — беспрекословно слушаться, во всем полагаться на чье-либо мнение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
