— Сягуань Либу шилан Лю Цунъюнь приветствует Дин-ван дянься.
На этот раз посланник, прибывший для оглашения указа, заметно отличался от того злополучного дажэня, что был в прошлый раз. По меньшей мере, один только размах свиты указывал на огромную разницу между ними. Лю Цунъюня, выходца из семьи Лю и Либу шилана, сопровождало несколько военачальников. Не говоря уже о трех тысячах отборных воинов и сотнях шивэй, которые пришли вместе с ним, но были остановлены за пределами города. Стоявший в стороне Фэн Чжияо дернул углом рта, и в его глазах промелькнула насмешливая улыбка. Что это должно было значить со стороны Мо Цзинци? Мо Сюяо, сидевший на почетном месте, все еще выглядел несколько бледным, однако в его облике ничто не выдавало того, что еще сегодня утром он лежал в постели без сознания. Белизна его волос исчезла благодаря снадобью, принесенному Шэнь Яном, они вновь стали иссиня-черными. Добавьте к этому легкую улыбку на благородном лице, и Мо Сюяо казался слишком уж спокойным для человека, чья любимая жена только что упала со скалы и пропала без вести. Лю Цунъюнь взглянул на восседавшего перед ним Дин-вана и слегка нахмурился. Столь неожиданный вид Дин-вана заставил его сердце тревожно сжаться. Поэтому, даже принеся с собой указ с выговором для Мо Сюяо, он по-прежнему почтительно шагнул вперед, чтобы выразить свое почтение.
— Лю-дажэнь, освобождаю вас от церемоний, — спокойно улыбнулся Мо Сюяо и, указав рукой на место рядом с собой, добавил. — Лю-дажэнь, прошу, присаживайтесь.
Лю Цунъюнь с некоторым стеснением посмотрел на Мо Сюяо, но тщетно пытался разглядеть хоть какую-то эмоцию в его спокойном и глубоком взгляде. Ему оставалось лишь поблагодарить и занять место по левую руку от Мо Сюяо. Тот мельком взглянул на Фэн Чжияо, и Фэн Чжияо, понимающе улыбнувшись, сел напротив Лю Цунъюня. Вскоре прибыли и несколько генералов, дислоцированных в городе Хунчжоу, заняв свои места внизу. Глядя на происходящее, Лю Цунъюнь почувствовал, как его улыбка становится натянутой. Мо Сюяо неспешно поставил чашку с чаем и с улыбкой обратился к гостю.
— Лю-дажэнь, в последнее время я чувствую себя не лучшим образом, поэтому не смог лично встретить императорского посланника у городских ворот. Прошу меня простить.
Видя столь любезную и приветливую улыбку Мо Сюяо, Лю Цунъюнь ощутил, как по спине пробежал холодок. Он поспешно ответил с заискивающей улыбкой.
— Ванъе шутит. Что касается дела Ванфэй… Ванфэй единственная в своем роде, удивительная женщина, а у добрых людей есть заступничество Небес1. Прошу Ванъе не тревожить свое сердце.
Мо Сюяо на мгновение замер, но вскоре снова улыбнулся и кивнул.
— Лю-дажэнь прав, моя А Ли действительно единственная в своем роде, удивительная женщина.
Фэн Чжияо с непринужденной улыбкой тоже принялся расхваливать добродетели Ванфэй, как она мудра и прекрасна, как талантлива, и как, обладая несравненным умом, повела армию семьи Мо на разгром войска Силина. Лю Цунъюню оставалось лишь поддакивать и без конца превозносить заслуги Е Ли, не зная, как подступиться к главному делу. К счастью, Мо Сюяо сидел здесь не ради бесконечных похвал в адрес своей Ванфэй. Прежде чем Лю Цунъюнь окончательно запутался в словах, он непринужденно сменил тему.
— Я помню, что Лю-дажэнь старший внук Чэнсяна Лю от законной жены? Как поживает господин Чэнсян в последнее время?
Лю Цунъюнь осторожно ответил.
— Дедушка пребывает в добром здравии и часто беспокоится о тяготах Ванъе, который проводит время в военных походах.
Мо Сюяо негромко рассмеялся.
— В юности я многому научился у Чэнсяна Лю. То, что старый Чэнсян здоров, меня искренне радует. Кстати, раз Император отправил к нам Лю-дажэня, будущего главу рода Лю, должно быть, случилось что-то важное. Надеюсь, я не задерживаю вас в выполнении государственных дел?
Лю Цунъюнь принялся уверять, что это не так, чувствуя, как во рту становится горько. Атмосфера была настолько благодушной, что он не знал, как теперь предъявить императорский указ. Он боялся, что если бы Мо Сюяо сам не спросил, то он мог бы прождать до самого конца, так и не найдя удобного случая. Конечно, он мог бы объявить указ сразу по прибытии, во всеуслышание, но Лю Цунъюнь все же был старшим законным внуком семьи Лю. С детства его растили как будущего преемника, и его нельзя было сравнить с обычными посредственными чиновниками. Он ни на грош не верил в то, что смерть Ван Цзинчуаня была чистой случайностью. Он прекрасно знал характер и нрав Ван Цзинчуаня, а потому относился к этому поручению, которое изначально не хотел брать, с удвоенной осторожностью, не смея выказывать перед Дин-ваном ни тени высокомерия.
Поднявшись с места, Лю Цунъюнь сложил руки в приветственном жесте перед Мо Сюяо и произнес.
— Сягуань действительно доставил волю Императора. Прошу Дин-ван дянься принять указ!
Мо Сюяо ответил на это улыбкой, однако его тело, расслабленно откинувшееся на спинку кресла, даже не шелохнулось. Не то что встать и преклонить колени для встречи указа, он даже не потрудился сесть ровнее в знак почтения. И не только Мо Сюяо, сидевшие внизу военачальники также не выказали ни малейшего намерения подняться. У Лю Цунъюня дрогнул уголок рта, но он сделал вид, что ничего не заметил. Он прибыл сюда, чтобы огласить указ, а не для того, чтобы защищать величие императора. Если ему удастся вернуться в столицу живым, он сможет жаловаться в присутствии государя сколько угодно, но прежде нужно зачитать указ и выжить. Лю Цунъюнь обернулся, взял из рук сопровождавшего его слуги ярко-желтый свиток, покоившийся в шелковом футляре, развернул его и громко прочел.
— По воле Небес, Император объявляет, Дин-ван Мо Сюяо самовольно применил пытки и казнил невинных, что является обманом государя и пренебрежением высшим2. Помня о заслугах его предков, Мы милуем его, заменяя смертную казнь иным наказанием. Его титул Дин-вана, передающийся по наследству, понижается до титула Цзюньвана, а также на него налагается штраф в размере жалованья за три года!
В зале воцарилась тишина. Лю Цунъюнь отчетливо ощущал на себе недобрые взгляды окружающих, а его ладони, сжимавшие свиток, слегка вспотели. Изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие и непринужденность, Лю Цунъюнь свернул желтый шелк и шагнул вперед.
— Ванъе, прошу принять указ.
Мо Сюяо легко взмахнул широким рукавом, и в мгновение ока императорский указ оказался в его руке. Он развернул его, пробежал глазами по знакомому почерку, и его красивые глаза слегка сузились. Мо Сюяо надолго погрузился в раздумья, и улыбка на его губах становилась все заметнее, принося с собой леденящий холод. Сидевший ближе всех Фэн Чжияо постарался еще глубже вжаться в кресло, а остальные генералы уставились на свои носы, делая вид, что ничего не видят.
— Понизить… до Цзюньвана и оштрафовать на три года? — послышался в тишине зала голос Мо Сюяо, в котором звучало странное веселье. — Это все, что хотел сказать Император? Хм?
Сердце Лю Цунъюня затрепетало от страха, но он почтительно ответил.
— Докладываю Ванъе, у Императора не было других намерений. Просто… в этом деле Император должен дать объяснение всему народу Поднебесной.
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся.
— Неужели Император ни разу не упомянул, к примеру, военную власть над армией семьи Мо… или особняк Динго-вана… ах, нет… Особняк Дин-цзюньвана, чье имущество явно превышает то, что положено Цзюньвану?
Сердце Лю Цунъюня пропустило удар. Император действительно упоминал об этом и намекал, что было бы лучше всего забрать эти богатства из рук Дин-вана, обещая за это непременно повысить его до должности Либу шаншу. Однако Лю Цунъюнь с самого начала и не помышлял упоминать об этом в разговоре с Дин-ваном. По сравнению с должностью шаншу, которую он рано или поздно все равно бы получил, для него было куда важнее не разгневать Дин-вана и вернуться домой живым. Хотя семья Лю всегда была предана императору, в душе Лю Цунъюнь понимал, повиниться перед государем за плохую службу куда легче, чем разъярить Дин-вана.
Выдавив улыбку, Лю Цунъюнь произнес.
— Это… в указе Императора об этом ничего не сказано, и сягуань не смеет самовольно толковать волю монарха. Должно быть, в сердце Императора уже есть мудрое решение на этот счет.
________________________
- У добрых людей есть заступничество Небес (吉人自有天相, jírén zì yǒu tiānxiàng) — фразеологизм, означающий, что достойному человеку в беде обязательно помогут высшие силы. ↩︎
- Обман государя и пренебрежение высшим (欺君罔上, qījūn wǎngshàng) — идиома, описывающая тяжкое преступление: попытку ввести правителя в заблуждение или проявление неуважения к его власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
