Мо Сюяо кивнул в знак согласия.
— Дажэнь Лю говорит весьма разумно. По правде говоря, раз Император уже издал указ о понижении в титуле, нам, подданным, следовало бы проявить благоразумие и самим передать всё это. Вот только, к сожалению… вещи, находящиеся в руках Бэньвана, действительно… не совсем удобно отдавать по своему усмотрению. С другой стороны… титул Дин-вана можно вернуть Императору. Не мог бы Дажэнь Лю потрудиться и передать Императору, что Бэньвану всё равно, буду ли я циньваном или цзюньваном. В обмен на сохранение армии семьи Мо и родового имущества рода Мо, Император может лишить Бэньвана всех моих титулов. Как вам такое?
Лю Цунъюнь изменился в лице. Он, конечно, понимал смысл слов Мо Сюяо. Мо Сюяо было совершенно всё равно, остается ли он Дин-ваном, даже если бы он стал простым простолюдином в холщовых одеждах, армия семьи Мо всё равно слушалась бы только его одного, и распоряжаться имуществом дома Дин-вана мог бы только он. Так называемый титул Дин-вана был не более чем пустым звуком. Если бы Мо Сюяо захотел, он мог бы даровать себе любой титул вана.
— Ванъе, смените гнев на милость, у Императора и в мыслях не было…
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Не было в мыслях? Тогда позвольте спросить, Дажэнь Лю, что это за шестисоттысячная армия, тайно сосредоточенная у Заставы Фэйхун в шестидесяти ли от города Жуян? И почему Мо Цзиньли с юга, а силы Наньчжао и армия Силина беспрепятственно и в едином порыве подступают к Северо-Западу?
— Это… это… сягуань не знает, прошу Ванъе простить меня.
Лю Цунъюнь был в ужасе. Он не ожидал, что Дин-ван так отчетливо знает об этих тайных перемещениях войск. Более того, ему было точно известно даже количество солдат. Глядя на его бледное лицо, Мо Сюяо с некоторым сочувствием успокоил его.
— Не беспокойтесь, Дажэнь Лю, на этот раз Бэньван обязательно позволит вам вернуться в целости и сохранности. Заодно потрудитесь передать Муян-хоу… у него двое прекрасных сыновей, жаль только, что он сам так безрассудно их губит. Учитывая, что Му Ян почтительный сын, Бэньван позволит вам забрать его с собой. Что же касается самого Муян-хоу… пусть ждет в городе Жуян, его жизнь Бэньван намерен забрать!
— Ванъе… — Лю Цунъюнь не знал, что еще сказать.
Мо Сюяо улыбнулся.
— Разумеется… при условии, что, когда Дажэнь Лю вернется, Муян-хоу всё еще будет жив.
— Что Ванъе имеет в виду? — одеревеневшим голосом спросил Лю Цунъюнь.
Мо Сюяо склонил голову набок и с улыбкой произнес.
— Все воины армии Мо-цзяцзюнь единодушны в своем желании схватить виновника исчезновения любимой Ванфэй Бэньвана, жены главы семьи, и отомстить за неё. Бэньван глубоко тронут и не может отвергнуть преданность своих солдат, не так ли, Дажэнь Лю?
Лю Цунъюнь резко изменился в лице, он втайне ахнул, чувствуя пронзительную боль в сердце. Входя в город, он действительно заметил перемещения войск, но решил, что это для защиты от подкреплений Силина и наступающей коалиции трех сторон. Он никак не ожидал, что Дин-ван собирается захватить Жуян.
— Ванъе, подумайте дважды! Сейчас по всему Великому Чу повсюду разгораются военные мятежи, молю Ванъе поставить интересы страны Великого Чу превыше всего.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь и, глядя на него то ли с насмешкой, то ли с недоумением, спросил.
— Страна превыше всего? Что это за штука такая?
У Лю Цунъюня в груди едва не закипела кровь. Слышать такие слова из уст Динго-ванъе, чья семья поколениями охраняла Великое Чу, было поистине невыносимо. У стоявшего рядом Фэн Чжияо невольно дернулся уголок рта, но он тут же сдержался. Неужели Ванъе научился этому у Ванфэй? Это явно был стиль речи, который время от времени использовала Ванфэй. Вспомнив о той, чья судьба сейчас была неизвестна, он перестал улыбаться, и уголки его губ медленно опустились. Лю Цунъюнь произнес глухим голосом.
— Ванъе, дом Динго-вана поколениями охранял Великое Чу, Ванъе ни в коем случае нельзя из-за минутной злобы губить род Динго-вана и страну Великого Чу.
Мо Сюяо безразлично держал чашку чая.
— О? Страна Великого Чу? Разве это не забота Мо Цзинци? Что же касается рода Динго-вана, веками оберегавшего Великое Чу… Сейчас Бэньван не Динго-ванъе, а Дин-цзюньван. Возможно, через пару дней я стану обычным простолюдином в холщовых одеждах1.
Лю Цунъюнь изо всех сил старался вразумить его своими настойчивыми уговорами, но тот, к кому он обращался, оставался совершенно безучастным. В конце концов, Лю Цунъюню ничего не оставалось, как попрощаться и уйти вместе со своими людьми. Он должен был немедленно вернуться в столицу и доложить об этой новости Императору.
Глядя, как Лю Цунъюнь поспешно уходит, Мо Сюяо не стал его останавливать. Он опустил взгляд на императорский указ в своих руках, хмыкнул и отшвырнул ярко-желтый шелк в угол зала. Фэн Чжияо встал и с улыбкой сказал.
— Ванъе, даже если указ вам не по душе, не стоит его выбрасывать. Ткань, на которой он написан, лучший шелк, над которым работали лучшие красильщики и ткачи. Обычный человек за всю жизнь не сможет коснуться даже лоскутка.
Мо Сюяо кивнул в знак согласия.
— Верно. Тогда давай повесим его на городских воротах, чтобы проходящие мимо простолюдины могли вдоволь на него налюбоваться?
Фэн Чжияо подобрал с пола шелковый свиток и, глядя на Мо Сюяо, спросил.
— Ванъе, вы действительно вот так отпустите Лю Цунъюня и Му Яна?
Присутствующие военачальники тоже один за другим посмотрели на Мо Сюяо, очевидно, у них тоже были сомнения по поводу этого решения. Мо Сюяо улыбнулся.
— Отпущу, почему бы и нет? Этот Лю Цунъюнь… умнее своего отца и деда. Если он так старательно идет на уступки ради достижения цели, а Бэньван всё же решит расправиться с ним, разве это не заставит людей думать, что Бэньван мелочен?
Конечно, Лю Цунъюнь был также более амбициозен, чем его отец и дед. Мо Цзинци держит при себе такого подданного, который умеет и склоняться, и распрямляться, и за спиной у которого стоит такой могущественный клан. Бэньван хотел бы посмотреть, как ты будешь поддерживать гармонию между монархом и подданным и создавать легенды на века, когда дома Динго-вана больше не будет.
— А Му Ян… — при упоминании Му Яна Фэн Чжияо невольно стиснул зубы.
Не то, чтобы у него были претензии к самому Му Яну, дело было в его отце, Муян-хоу. Хотя Муян-хоу не вел войска лично, когда на Ванфэй охотились отряды Великого Чу, именно он командовал ими. Кроме того, им было доподлинно известно всё содержание указа, который Муян-хоу получил от Мо Цзинци. В такой ситуации убийство Му Яна было бы вполне закономерным шагом. Поэтому Фэн Чжияо совершенно не понимал, зачем Ванъе отпускает Му Яна обратно к отцу.
В глазах Мо Сюяо промелькнул холодный блеск.
— Му Ян мне еще пригодится. И еще, присмотри за Муян-хоу… пусть люди будут осторожны, нельзя допустить, чтобы он действительно погиб на поле боя.
Видя, что у Мо Сюяо явно есть свои планы, хоть и неизвестно какие, Фэн Чжияо перестал расспрашивать. Лишь случайно замеченный алый блеск, на мгновение промелькнувший в глазах Мо Сюяо, заставил Фэн Чжияо в душе посочувствовать Муян-хоу. Раз уж Ванъе нацелился на него, то смерть на поле боя была бы для Муян-хоу лучшим исходом, не так ли?
Мо Сюяо встал, и слабая улыбка на его лице сменилась суровым и сосредоточенным выражением. Сидевшие военачальники тут же, как один, поднялись, почтительно ожидая приказов Ванъе.
Мо Сюяо устремил взгляд в далекое лазурное небо за пределами зала, его голос звучал пусто и сурово.
— Приказываю всей армии… всем подразделениям, что ведут бои с Наньчжао и Силином, немедленно отступить. Стянуть силы к городу Жуян. Сделав Заставу Фэйхун границей, через десять дней Бэньван желает видеть всю армию семьи Мо в сборе!
— Слушаемся, Ванъе! — хором ответили воины, ни на йоту не усомнившись в этом решении.
Фэн Чжияо вышел вперед и спросил.
— Ванъе… а правительственные войска, расквартированные в Жуяне и других местах?..
— Всех изгнать, а тех, кто не подчинится убить!
________________________ От Автора______________________
На-ка… кто-нибудь из дорогих читателей заметил, что А-Яо сейчас немного не в себе? Не то чтобы он сошел с ума, а, как бы это сказать… словно впал в некую одержимость. Поэтому последствия, которые повлечет за собой внезапный отвод Армии семьи Мо, мы обсуждать не будем. Не то чтобы он совсем перестал заботиться о народе, в конце концов, это семейное наставление и долг, передаваемый сотни лет. Просто сейчас он совершенно не желает разделять народ и страну Мо Цзинци. И еще… на войне без жертв не обойтись. Почесываю голову… не знаю, понятно ли я выразилась?
_______________________________
- простолюдин в холщовых одеждах (布衣百姓, bùyī bǎixìng) — человек без чина и звания, простого происхождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
