Десятый месяц двенадцатого года правления Императора Цзиня Великого Чу ознаменовался сначала великой победой Динго-ванфэй над Чжэньнань-ваном Силина, а затем ее таинственным исчезновением. В конце месяца армия семьи Мо, сражавшаяся с Силином, Наньчжао и Ли-ваном в различных уголках Великого Чу, тайно отступила. Она оставила после себя лишь пребывающих с вытаращенными глазами и разинутым ртом1 солдат местных гарнизонов и правителей союзных войск трех сторон, которые колебались, не зная, ловушка ли это или же армия семьи Мо действительно ушла. Лишь когда стало окончательно ясно, что армия Мо-цзяцзюнь полностью покинула поле боя, охваченные радостью до безумия, союзные войска трех сторон без малейших раздумий набросились на богатые земли Великого Чу. Даже Силин, потерпевший поражение на северо-западе, не пожалел сил и вновь направил войска в Восточное Чу. Однако на этот раз они благоразумно избегали северо-западных земель, полностью подконтрольных сотням тысяч воинов армии Мо-цзяцзюнь, и предпочли войти через южную заставу, а затем двинуться на север. В то же время на северной границе армия Бэйжуна также начала шевелиться, готовясь к действию. Если бы не наступившая зима, не подходящая для ведения войны, а также желание выждать и увидеть позицию армии Мо-цзяцзюнь, то, боюсь, пламя войны не успело бы угаснуть на юге Великого Чу, как оно вновь разгорелось бы на севере.
Узнав об этом, император, разумеется, пришел в неописуемую ярость. В тот же день он издал указ, объявив всему миру, Дин-цзюньван Мо Сюяо не желает раскаиваться и таит в сердце обиду. Он самовольно отвел войска, бросив земли Великого Чу на произвол судьбы. Посему он лишается титула и власти над армией, и его надлежит доставить под стражей в столицу для дальнейшего разбирательства. На этот указ Мо Сюяо лишь равнодушно улыбнулся и, небрежно смяв бумагу в ком, забросил его в какой-то неведомый угол. Сто тысяч отборных воинов армии Мо-цзяцзюнь, повинуясь приказу ванъе, со скоростью грома, когда не успеваешь закрыть уши2, обрушились на все города внутри заставы Фэйхун. Командиры и солдаты Великого Чу, охранявшие эти города, разумеется, не смели просто так отдать их и оказали яростное сопротивление. Война на северо-западе Великого Чу перекинулась из-за пределов заставы внутрь ее. Однако, если в прошлый раз армия Мо-цзяцзюнь защищала Великое Чу в сражениях с захватчиками из Силина, то на этот раз ей пришлось вступить в бой с войсками Великого Чу. Мо Цзинци издал несколько указов подряд, обвиняя Мо Сюяо в обмане монарха, государственной измене и мятеже. Весь мир пришел в смятение, но человек, стоявший в самом центре этого шторма, в это время находился на краю обрыва в горах Тинъюнь, глядя в далекую пустоту бескрайних равнин. В той стороне полыхал огонь войны и лились кровавый дождь и смрадный ветер3. Однако в его спокойных глазах не было ни тени сострадания или жалости.
— Ванъе.
Сюй Цинцзе и Фэн Чжияо вышли из леса и поприветствовали мужчину, стоявшего у края обрыва и погруженного в свои мысли. Мо Сюяо обернулся, его взгляд слегка дрогнул, когда он увидел Сюй Цинцзе.
— Цинцзе… есть новости об А Ли?
На холодном и строгом лице Сюй Цинцзе промелькнула тень печали, и он негромко ответил.
— Пока нет…
Мо Сюяо кивнул и, не сказав больше ничего лишнего, лишь произнес.
— Продолжайте искать. Спасибо за труды!
Прошел уже целый месяц с тех пор, как Е Ли упала с обрыва, но никто из них не желал прекращать поиски. После того как два человека, ответственных за поиски следов Е Ли, были наказаны Мо Сюяо, Сюй Цинцзе отложил свои дела и добровольно взял на себя эту обязанность. Все они понимали, что Сюй Цинцзе ни в коем случае не допустит небрежности в поисках Е Ли. Просто пока они не увидят Е Ли… никто не хотел верить в ту истину, которую не желало признавать сердце.
Фэн Чжияо произнес тяжелым голосом.
— Ванъе, в эти дни Мо Цзинци издал множество указов, порочащих вашу репутацию. Не пора ли нам что-то предпринять?
Мо Сюяо равнодушно ответил.
— До конца года нужно взять заставу Фэйхун, больше ничего делать не нужно.
— Но… — Фэн Чжияо возразил, — если так пойдет и дальше, боюсь, это нанесет огромный удар по репутации Ванъе и дому Дин-вана. Только что получены вести от аньвэй, кажется, жители столицы и многих других мест сбиты с толку указами Мо Цзинци и теперь полны предубеждений против Ванъе и армии Мо-цзяцзюнь.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Ну, и что с того? Мнение народа, это лишь инструмент в руках власть имущих, которым те вертят как им угодно. Мо Цзинци всегда считал, что дом Динго-вана мешает его великим замыслам стать могущественным владыкой поколения. Теперь я даю ему этот шанс, пусть избавится от помехи в виде дома Динго-вана и армии Мо-цзяцзюнь и посмотрим, хватит ли у него умения силой повернуть вспять бешеные волны4 и построить свою великую империю!
Фэн Чжияо слегка нахмурился.
— Ванъе, тогда мы…
Губы Мо Сюяо изогнулись в холодной улыбке.
— Армия семьи Мо… пока остановится у заставы Фэйхун. Весной следующего года… взмахнем войсками5 и двинемся на запад. Фэн Сань, я хочу, чтобы этот мир… превратился в один сплошной хаос. Раз уж им так нравится воевать, пусть никто не смеет сидеть без дела!
Сердце Фэн Чжияо дрогнуло. Он невольно вспомнил то утро и седовласого мужчину, чьи слова были так спокойны и безжалостны. Он искренне намеревался ввергнуть весь мир в огонь войны, принеся в жертву реки и горы… Исчезновение той нежной женщины стало для ванъе раной, которую время никогда не сможет стереть.
Зимой двенадцатого года правления Императора Цзиня армия Мо-цзяцзюнь заняла заставу Фэйхун, изгнав все находившиеся там гарнизоны Великого Чу, сопротивлявшихся убивали без пощады. Весной тринадцатого года правления Императора Цзиня железная конница Бэйжуна начала проявлять активность на границах Великого Чу. В это время Мо Сюяо, находившийся в городе Жуян, никак не реагировал на это, а вместо этого издал другой приказ, назначить Люй Цзинсяня и Чжан Циланя маршалами левого и правого крыла и направить по двести тысяч воинов под началом каждого в наступление на границы Силина. Это известие послужило сигналом для всех сторон. В начале второго месяца триста тысяч всадников Бэйжуна официально атаковали границы Великого Чу, Наньчжао вновь направило подкрепление в двести тысяч воинов, чтобы оказать давление на Великое Чу, а внутри самого Силина решение армии Мо-цзяцзюнь заставило всех пребывать в состоянии, когда куры летают, а собаки прыгают6. Тем не менее Силин оставался могущественным государством, способным на равных соперничать с Великим Чу. Чжэньнань-ван немедленно отдал приказ направить к границам еще пятьсот тысяч солдат, при этом войска под командованием шицзы Чжэньнань-вана Лэй Тэнфэна, находившиеся на территории Великого Чу, не выказывали намерения уходить. Очевидно, они не желали отказываться от уже захваченных в Великом Чу земель. Казалось, за короткое время в Поднебесной воцарился истинный хаос.
Людям того времени, находившимся в гуще событий, было трудно ясно видеть общую картину. Лишь спустя много лет, когда эта история была запечатана в летописях, дотошные историки и литераторы с удивлением обнаружили, что каждый поворот тех событий был незримо связан с человеком, который, по общему мнению, лишь принял решение направить войска на Силин. Еще яснее стало то, что все эти перемены брали начало в гибели семи тысяч воинов Великого Чу у подножия гор Тинъюнь. В тот же самый день на горе Тинъюнь Динго-ванфэй, которая лично вела за собой двести тысяч воинов армии Мо-цзяцзюнь и уничтожила главные силы Силина, а также спланировала сдерживание трехсоттысячного подкрепления врага, упала с обрыва и пропала без вести. Литераторы и поэты всякий раз слагали об этом стихи, оставляя свои догадки. В народе ходили бесчисленные нежные и романтичные легенды. Более того, нашлись те, кто причислил Динго-ванфэй к рядам прекрасных ликов — пагубных вод7 всех династий, что сделало Е Ли, Дин-ванфэй, единственной легендарной женщиной, одновременно вошедшей в списки великих воительниц, необыкновенных женщин, красавиц, мудрых императриц и роковых соблазнительниц. Эта война, длившаяся несколько лет и охватившая четыре государства, из-за того, что ее начало было положено поражением Чжэньнань-вана Силина при Хунчжоу, получила название «Инцидент в Хунчжоу». В народе же закрепилось более красивое и легендарное имя — «Смута, сокрушающая города»8. Что же касается возникших на этой основе историй о любви и ненависти в народных сказаниях, то их было просто не счесть.
Перед лицом наступающих армий трех государств, а также под пристальным взглядом Ли-вана Мо Цзинли с юга, Мо Цзинци, как бы ни был он в ярости и как бы ни ненавидел Мо Сюяо, не имел больше сил выступать против него. В тишине ночей Мо Цзинци даже порой раскаивался в собственной чрезмерной импульсивности, которая привела его в нынешнее безвыходное положение. В глубине души он понимал, что окончательно довел армию Мо-цзяцзюнь и Мо Сюяо до предела. Отныне армия Мо-цзяцзюнь больше не будет самым прочным оплотом и защитником Великого Чу, напротив, она станет самым опасным врагом. Сейчас он даже не мог выступить против Мо Сюяо, так как едва был способен защитить самого себя. Будучи монархом, он прекрасно знал, что аппетиты соседних стран невозможно утолить уступкой одного города или клочка земли. Просто прежде он полагался на то, что, избавившись от дома Динго-вана, он сможет за кратчайшее время сделать Великое Чу процветающим и подчинить себе все четыре стороны света. Однако, когда дом Динго-вана действительно отошел в сторону, он обнаружил, что другие страны вовсе не собираются давать ему возможность стать сильнее.
— Передайте указ Мо Цзинли, скажите ему, что Мы согласны управлять, разделив территорию по реке. И еще… пусть он четко осознает, кто его настоящий враг!
— Вэйчэнь исполнит волю.
Город Жуян.
Фэн Чжияо смотрел на стоящего перед ним мужчину, чей лик был бесстрастен и безмятежен, и в его глазах незаметно росла тревога. Прошло уже четыре месяца, и Мо Сюяо, казалось, постепенно оправился после исчезновения Ванфэй. По крайней мере, он уже не впадал в забытье так часто, как в первые два месяца, но в то же время этот взгляд, становящийся с каждым днем всё более безразличным, заставлял Фэн Чжияо чувствовать в душе смутное беспокойство. Теперь, казалось, вся Поднебесная знала, что дом Динго-вана и Великое Чу стали врагами… нет, в глазах жителей мира дом Динго-вана уже предал Великое Чу. Однако, он совершенно не мог понять помыслов Мо Сюяо или его планов на будущее. Нынешний Мо Сюяо больше походил на стороннего зрителя, наблюдающего за спектаклем, который, сидя в городе Жуян, праздно взирает на великую смуту в Поднебесной. Силин обладал наибольшей мощью, и он направил войска в поход против Силина. Бэйжун опасался вмешательства армии семьи Мо в войну с Великим Чу, и он отвел всех воинов и коней армии Мо-цзяцзюнь назад, к Заставе Фэйхун. Даже известие о том, что Мо Цзинци намерен объединить силы с Мо Цзинли, ни капли не заставило его дрогнуть. Глядя на письмо в своих руках, он лишь равнодушно улыбнулся.
— Мо Цзинци слишком слаб, и нет ничего плохого в том, что кто-то еще составит ему компанию в этой игре. Чтобы не случилось так, что когда придет время… игра не сможет продолжаться…
______________________________
- С вытаращенными глазами и разинутым ртом (目瞪口呆, mù dèng kǒu dāi) — остолбенев от изумления и неожиданности. ↩︎
- Со скоростью грома, когда не успеваешь закрыть уши (迅雷不及掩耳之势, xùn léi bù jí yǎn ěr zhī shì) — действовать с предельной быстротой и внезапностью. ↩︎
- Смрадный ветер и кровавый дождь (腥风血雨, xīng fēng xuè yǔ) — образное описание жестокого кровопролития и ужасов войны. ↩︎
- Силой повернуть вспять бешеные волны (力挽狂澜, lì wǎn kuáng lán) — приложить титанические усилия, чтобы спасти ситуацию в самый критический момент. ↩︎
- Взмахнуть войсками (挥兵, huī bīng) — направить армию в наступление, отдать приказ о движении войск. ↩︎
- Куры летают, собаки прыгают (鸡飞狗跳, jī fēi gǒu tiào) — состояние крайнего хаоса, суматохи и паники. ↩︎
- Прекрасный лик — пагубные воды (红颜祸水, hóng yán huò shuǐ) — роковая женщина, красота которой становится причиной гибели государств и правителей. ↩︎
- Сокрушающая города (倾城, qīngchéng) — ослепительная красавица, способная погубить город. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
